Сказки-небылички

Поезд из ниоткуда

В то время я была подростком, а окружающее общество было немного другим. Времена меняются, и всё становится иным, но память умеет хранить всё в неизменном виде. Я до сих пор помню, как тогда соседями считались не только жильцы соседних квартир, но и те, кто проживал в соседних домах той же улицы. Все друг друга знали в лицо и поимённо, знали друг про друга зачастую даже то, чего не особо бы хотелось. Все значимые события отмечались всей улицей. Вместе гуляли свадьбы, провожали в армию, отмечали рождение детей и прощались с теми, кто отправился в последний путь.

Так было и в тот раз. Произошёл несчастный случай, в результате которого погиб один из соседей, живший в доме напротив. Я неплохо его знала. Это был довольно добродушный дядька, который никогда на нас не ругался, а когда бывал «навеселе», то обязательно угощал конфетами и просил помочь дойти до дома, чтобы случайно не уснуть на улице. Как обычно, на похоронах были все, кто жил на нашей улице. Прощаться принято было всем от мала до велика, ибо так полагалось. Взрослые пришли с детьми разного возраста, соответственно, и я оказалась в числе присутствующих. Там было ещё несколько подростков моего возраста. Это были мальчишки, с которыми я дружила с детства. Тогда похороны мы считали чем-то обыденным, но не особо это осознавали и поэтому относились к ним без выраженной эмоциональности. Постояв среди прощающихся взрослых, мы потихоньку отошли в сторону, чтобы, с одной стороны, не мешать им, а с другой — думая, чем бы занять себя более интересным.

Какое-то время мы молча наблюдали за происходящим, пока одна из наших соседок не подошла и не сказала: «Ребятишки, шли бы вы лучше гулять».

(Далее имена своих друзей я решила изменить, так как во взрослой жизни больше не встречалась ни с ними, ни с их родственниками, а значит, и спросить разрешение на упоминание их имён в рассказе уже не смогла. Более того, многих из них уже просто нет в живых по разным причинам. Пусть это будут случайно выбранные мной имена.)

Первым молчание нарушил Женька.

- А вы слышали, от чего дядя Слава помер? — спросил он, заговорщицки прищурившись.

- Батя говорил, что его поездом задавило, — ответил Сашка и покачал головой.

Я заинтересовалась. Впрочем, в том юном возрасте, в котором мы тогда находились, любое происшествие вызывало интерес, каким бы оно ни было. Я не была исключением, и любая информация, которой у меня не было, просто разжигала огонь любопытства.

- На станции? — не выдержав, пока меня посвятят в подробности, поинтересовалась я.

- Да не, на узкоколейке, — продолжил Сашка, всем своим видом демонстрируя свою осведомлённость.

- Да ну тебя, придумал тоже. По узкоколейке давно ничего не ездит! — отмахнулась я, ибо была уверена в том, что мне было хорошо известно. Узкоколейка была очень старой и фактически заброшенной. Мне приходилось несколько раз посещать это место, но особых впечатлений оно у меня не вызвало. Старые, местами ржавые рельсы, рассохшиеся и потрескавшиеся шпалы с проросшими между ними мелкими деревцами и кустарниками, а вокруг — болото с уймой приставучих комаров.

- И то верно. Она давно заброшена, а после пилорамы и вообще заросла вся. За пилораму вообще ничего не ездит, а ещё говорят, что если до конца узкоколейки дойти, то там старая дрезина стоит, уже заржавела вся. Рельсов то почти не видно, одни кусты и трава, — поддержал меня Женька.

Это было не удивительно. Именно с ним я туда и ходила, так, от нечего делать. До её конца мы тогда так и не дошли, ибо ничего интересного не обнаружили. Возможно, Женька потом ходил туда один, а может, просто слышал от кого-то про старую дрезину. Лично в моём присутствии тогда о ней он ничего не рассказывал.

«То-то и оно, а в этот раз какой-то состав ехал, а может, дрезину новую пустили. В общем, был какой-то транспорт, и шёл он именно по этому пути», — предположил Сашка, стараясь показать себя очень осведомлённым.

Разговаривали мы довольно тихо, но нас всё же услышал ещё один из подростков постарше. Это был Пашка. Он был старше нас на несколько лет и относился к нам довольно пренебрежительно, считая нас маленькими и глупыми. Он подошёл вплотную, и мы поняли, что сейчас снова будет сказано что-то нелестное в нашу сторону. Он частенько нас задирал, стараясь показать своё превосходство. Обычно мы сразу уходили, хотя бывало, что мальчишки и дрались с ним, правда, Пашка был гораздо сильнее, в результате чаще именно он выходил победителем, даже если был не прав. Вот и сейчас, услышав наш разговор, он решил, как говорится, «выпендриться», а заодно и поддеть, как он считал, «Глупую малышню».

«Новая дрезина... Поезд... Да не то и не другое. Просто такие же, как вы, сопляки решили на старой дрезине покататься вечерком, когда там уже не ходит никто. Ну, столкнули её с места, чуть проехались, а она заклинилась и встала. Они её бросили и убежали. Утром роса выпала, рельсы стали мокрыми, вот дрезина по скользкому и покатилась с горочки. Дядя Слава под утро от друзей пьяный домой возвращался. Видимо, хорошо поднабрался. Говорят, еле ноги переставлял и падал всё время. Он частенько на четвереньках до дома полз и засыпал по дороге. Видимо, и тогда полз, да на старых рельсах и заснул. Все же знают, что там ничего давно не ездит. Вот и он, наверное, так думал. Прилёг под кустик, а тут эта дрезина. Вот так всё это и приключилось. Правда, видеть никто не видел, но мужики с пилорамы так говорят. Вот всегда из-за таких малолетних дураков подобное и приключается. Надеюсь, что это не ваших рук дело? Может, вы те малолетние дураки? Если так, то вот, любуйтесь, до чего ваши развлекалочки доводят», — пояснил Пашка, стараясь выглядеть особенно умным и взрослым, а затем, подозрительно окинув нас взглядом, презрительно фыркнул и отправился по своим делам.

Мы молча посмотрели ему вслед, а затем переглянулись между собой. Обвинения были явно не по адресу, да и на узкоколейку мы уже очень давно не ходили, так как нас там ничего не привлекло. Какое-то время мы, переминаясь с ноги на ногу, смотрели друг на друга, не зная, как продолжить разговор, пока не заговорил ещё один из нашей компании, ранее молчавший. Это был Серёжка, вечно сопливый и шмыгающий носом. Сколько себя помню, у него постоянно был насморк, и он вечно то забывал, то терял свои носовые платки и имел привычку вытирать нос рукавом. Вот и сейчас, громко шмыгнув носом, он утёрся рукавом, кашлянул, и мы поняли, что он что-нибудь скажет. Обычно он всех подначивал, за что получал оплеухи и затрещины, но никогда не обижался и драк не начинал, зато вносил какое-то разряжение во время напряжённых ситуаций.