Сказки-небылички

Кот Баюн

Эта история произошла со мной, когда я была маленькой. В то время мне было года четыре. Произошло всё это весной, где-то после Пасхи. Почему именно после Пасхи? Да потому, что я помню, как именно тогда все посещали местное кладбище, и на могилках были разложены крашеные яйца, куски куличей и конфеты.

В тот день я, моя младшая сестра и бабушка ходили к роднику в ольховую рощу за водой. Тогда это было в порядке вещей – время от времени ходить к роднику за водой. Бабушка быстро набрала бидончик воды, и мы отправились обратно.

Обратная дорога вела как раз через местное кладбище, где бабушка случайно встретила свою знакомую, которая приводила в порядок могилки родственников. Она остановилась у оградки, поздоровалась и завела разговор, поставив бидончик на землю. Разговор затянулся, и нам с сестрой стало скучно. Немного постояв рядом с бабушкой и сообразив, что взрослые будут говорить долго, мы решили чуть побродить между соседними оградками, разглядывая надгробья, украшенные искусственными цветами. Продолжалось это недолго, так как нас позвали, и бабушкина знакомая угостила нас конфетами, правда, упомянула, что вообще-то она принесла их, чтобы разложить на могилках. Потом она чуть помолчала и добавила, что надеется, мол, ушедшие родственники согласятся с её решением, приняв это как помин, да ещё и детишками.

Мы взяли конфеты, и сестра тут же съела всё, чем её угостили, а я засунула угощение в карман курточки. Спрятав конфеты, я снова заглянула за соседнюю оградку, а затем спросила, мол, для чего здесь люди оставляют еду, ведь здесь её есть некому. Мне ответила бабушкина знакомая, что это угощение для тех, кто ушёл в мир иной. Я удивилась, пытаясь уточнить, зачем мёртвым еда, ведь она, по моим соображениям, им уже не нужна. Бабушкина знакомая покачала головой и ответила: мол, это для того, чтобы они знали, что их помнят. Бабушка, видя моё недоумение, добавила, что может так случиться, что их совсем на чуть-чуть отпустят с «того света», и они, очутившись у своей могилки, присядут на скамеечку, скушают угощение и, перед тем как вернуться обратно, помянут живущих добрым словом, которое скрасит у тех грусть утраты.

Объяснение мне почему-то не понравилось, но спрашивать дальше и уточнять чего-либо я не стала.

Бабушкина знакомая закончила с наведением порядка, разложила на маленьком столике, установленном между могилок, ярко раскрашенные яйца, порезанный на большие ломти кулич и несколько пригоршней конфет. Потом она зажгла на каждой могилке красную лампадку, после чего вышла за оградку, прикрыв за собой калитку. После всего этого мы все вместе пошли в сторону города.

Дорожка, по которой мы направились, после кладбища вела через небольшой лесок, немного петляя из стороны в сторону. Было очень тепло, снег растаял, и под деревьями цвели подснежники, покрывая землю ярко-голубым покрывалом. Солнышко припекало, и мне было даже немного жарко, а потому я потихоньку стянула с головы платок, который запихнула за ворот, сделав вид, что тот сполз туда сам. Я несколько раз украдкой посмотрела на бабушку, но та была занята разговором и ничего по поводу платка мне не сказала. Я осмелела и принялась рассматривать всё вокруг. Вдоль дорожки возвышались сосны, а чуть дальше находились заросли малины. Листьев на кустах ещё не было, зато вокруг вовсю зеленела трава.

Мы отошли от территории кладбища совсем недалеко, когда взрослые зачем-то остановились и принялись что-то бурно обсуждать. Говорили они очень тихо, впрочем, мы особо и не прислушивались. Сестра обнаружила прямо на дорожке довольно крупного жука, которого перевернула вверх лапками и теперь наблюдала, как тот пытается перевернуться обратно. Я для себя никаких занятий не нашла, а потому мне снова стало скучно. Я чуть сошла с дорожки и направилась к цветущим подснежникам. Нет, я не хотела их сорвать. Я просто хотела их понюхать. Присев на корточки, я уже собиралась нагнуться ещё ниже, чтобы дотянуться носом до ближайшего цветка, но поняла, что для этого будет необходимо вообще встать на четвереньки. Бросив беглый взгляд на взрослых и сообразив, что за мной особо не следят, я медленно стала опускаться на коленки прямо на влажную землю, но, не успев это сделать, услышала чьё-то тихое пение. Кто-то явно что-то пел. Пел тихо-тихо, но при этом соблюдая определённый ритм. Пел нараспев, растягивая гласные. Примерно так же пела моя бабушка, когда раскачивала детскую кроватку моей сестры. Здесь кто-то явно пел колыбельную песню, вот только я не могла никак разобрать ни единого слова. Я замерла и прислушалась, пытаясь понять, откуда доносится это пение. Вроде бы никого поющего видно не было, и я даже решила, что мне послышалось. В следующий момент я внезапно ощутила, что на меня кто-то очень внимательно смотрит. Эта особенность – чувствовать на себе пристальный взгляд – сохранится у меня на всю жизнь, да и была у меня столько, сколько я себя помню.

Я оглянулась, решив, что это либо бабушка, либо сестра, но те продолжали заниматься своим. Бабушка беседовала со своей знакомой, а сестра снова и снова переворачивала жука на спинку, не давая ему уползти восвояси. Я снова пристально всмотрелась в глубь лесочка, не обделяя вниманием и малинник. Наконец мне повезло, и я заметила, как в малиннике кто-то шевельнулся. Потом ещё и ещё. Наконец между веток показалась большая кошачья морда, чёрная и очень пушистая. Кот посмотрел на меня и чуть прищурил жёлтые глаза.

Я, не знаю для чего, кивнула, словно здороваясь. Кот чуть дёрнул головой и заурчал.

«Киса, что ты тут делаешь? Бедненький. Потерялся, наверное, а может… может, выгнали? Вот злые люди! Взяли и выгнали кису в лес. Их бы так выгнать», – вздохнула я, от всей души жалея котика.

Кот заурчал ещё громче и чуть двинулся в мою сторону, выйдя из кустов уже наполовину.

Огромный, пушистый, с толстыми мягкими лапками. Теперь стало отчётливо видно, что он не равномерно чёрный. Да, шерсть была очень тёмной, но на её фоне просматривались ещё более тёмные полоски. На шейке красовалось маленькое светлое пятнышко, кончики лапок также были светлыми, словно на лапки кто-то надел пушистые коротенькие тапочки. Светлыми были и огромные длинные усы, а ушки заканчивались пушистыми серыми кисточками. Кот урчал, то и дело меняя тональности. Он не просто урчал. Он пел. Именно пел, а не мурчал и не мяукал.