Сказки о Бессомненных

Глава 7

Зайка просыпается от тихих разговоров на кухне. Лежит, недолго вслушиваясь, пытаясь для себя понять какой сейчас месяц и год. В квартире время меняется и изгибается так как ему вздумается, не спрашивая разрешения ни у жителей, ни у календаря.

Высовывает любопытную мордочку в пижаме и пушистых тапках. Крадется почти, заслышав мужской баритон. Не слышимый в этих стенах ни разу, мягкий и от чего-то родной – теплый.

Лючи сидит за столом, обняв кружку тонкими пальцами. Перед ней мужчина, к зайке повернут спиной. В возрасте -она видит седой затылок. От еле уловимо пахнет морским бризом, соленым воздухом.

Робко проскальзывает внутрь, Лючи подмигивает ей, давай зеленый свет и кивает на чайник.

Но они больше не говорят.

Мужчина и Лючи просто смотрят друг в друга так будто не виделись очень давно. И даже Зайка её не чутким носиком улавливает тоску между ними, разлитую как сироп. Зайке кажется кто-то скажет вот-вот «Я скучаю». Или еще что-то в этом духе. Но двое молчат.

И стоит девочки поставить на стол чашечку. Мужчина из-за стола поднимается. Улыбается криво совсем как Лючи и кивает головой что видимо означает «пока».

Девушка ему ничего не говорит только вновь улыбается грустно и Зайке кажется вот-вот потекут слезы из глаз.

Мужчина уходит. Дверь хлопает и квартира непривычно тиха.

— А кто это был? – спрашивает осторожно.

— Василий Петрович, — говорит и прячет рот в кружке, будто слова его жгут.

Зайка больше не спрашивает, но Лючи рассказывает еще одну сказку.

* * *

Море шумит.

Василий Петрович, поправляет на себе одеяло, жмурит глаза и вслушивается в накатывающие, бурлящие звуки. На губах появляется слабая старческая улыбка. Где-то отдаленно слышатся крики чаек.

Дверь открывается, ударяется об стену, перекрывая шум моря. И вообще перекрывая.

Медсестра Леночка расплывается в своей дежурной улыбке, у неё в руках подносик. На нем банки безжизненного мутно-белого цвета.

— Вы сегодня не взяли свои лекарства, Василий Петрович. Что же вы так? Забыли?

Больничная палата режет по глазам светлыми стенами. Леночке отвечать совсем не обязательно. Леночка говорит, как только для себя. Просто, потому что их так когда-то учили и, наверное, это профессиональная этика молодых симпатичных медсестер. С возрастом это, впрочем, теряется.

Василий Петрович уж это знал точно. Был прямо-таки экспертом в медицинском персонале и при одном взгляде мог понять, как человек в белом халате будет говорить и что ему нужно. Это наоборот - с возрастом приходит.

Василий Петрович берет свои баночки. Вытряхивает на ладонь лекарственное колесико и отправляет в рот, даже не запивая.

Леночкино море спокойное. Его ничего не тревожит и, наверное, даже не может. Купол защитный такой толщины, что улыбка кажется даже правдоподобной и на море штормов почти не бывает. Движения в общем-то тоже. Но Леночку это кажется вполне устраивает. Она уходит жутко довольная собой и своим профессионализмом.

Василий Петрович поправляет подушку, облокачивается на неё, закрывает глаза. Но море не идет. Леночка своим все испортила и настроение куда-то пропало.

К счастью, в скором времени открывается дверь и появляется рыжая кудрявая голова Риты. Рита - жена одного из сыновей Василия Петровича и числится в родственниках. Она улыбается, заводит детей, приносит апельсины, представляет чьих-то внуков. Василий Петрович с трудом понимает, что его. Дети хлопают глазками, сами съедают все апельсины и молчат. Их морей как таковых еще нет и ничего не понятно.

Зато Ритино море красное и бурное, больше похожее на реку. Поразительно ясное и Василий Петрович так и не может понять почему она вышла за его медлительного «болотного» сына, с морщинкой между бровей.

Рита уходит быстро, как и приходит. Еще неделю её и детей можно не ждать. Об остальных и говорить не стоит. Василий Петрович уверен, что все они слишком заняты. О том, что никогда не видел жену второго сына он предпочитает не думать.

Но оно и хорошо. От чего-то даже легче становится.

Леночка заходит утром в обед и вечером. И все как надо.

Море начинает шуметь. Волны разбиваются о голову Василия Петровича, но стоит открыть глаза как оно пропадает. Словно и не было никогда.

В соседней палате есть мальчик Тихон. Его море всегда хмурое с непогодой. Тихон смотрит исподлобья и молчит. Василию Петровичу Тихон нравится гораздо больше собственных моргающих внуков.

Рита перестает приходить.

Василий Петрович знает, что ей тяжело здесь находиться. Слишком уж светлое и чистое её море, оно не терпит чернильных клякс. А тут все только в них.

Море не шумит уже несколько дней и Василий Петрович скучает. Он изучает привычный потолок с пятнами, они становятся ракушками и отражаются в его зрачках.

Леночка только качает головой со своей привычной улыбкой, на хмурое выражение пациента

Когда Василий Петрович был маленьким его дом был на берегу. Когда Василий Петрович был маленьким он забегал в волны и смеялся. Он был.