Сказки о Бессомненных

Глава 16

Она вышагивает, стуча каблучками летних туфель по корочке льда, и весело напевает под нос. Под руку её ведет почтенный господин в шляпе и со скрипучим смехом. Её волосы, по-модному светло-розовые, сильно контрастируют с его серым пальто. Их каблуки высекают скромные искорки золотистого цвета, носки обуви собирают странный серебристо-серый налет.

Городская центральная площадь – всего сто двадцать шагов на сто сорок. Не составляет никакого труда преодолеть её за минуту, а после – нырнуть в парк за кинотеатром. Люди, медленно проплывающие мимо, не обращают на них ни малейшего внимания. Они движутся неспешно и, почти не оглядываясь по сторонам. Здесь все для них стало слишком привычным. Здесь не пробегают туристы с фотоаппаратами и новые лица появляются крайне редко. В маленьком промышленном городке их ничто не может привлечь. И именно в таких местах время дает трещины.

Только девочка с розовыми волосами продолжает улыбаться, держась за старичка. А он выбивает тростью незнакомый девчонке причудливый ритм – в такт машинам на заводах. Подойдя к самой главной достопримечательности города – старой пожарной башне, – пара устремляет взгляды на запыленные окошки. За ними показывается силуэт, а после уже можно легко разглядеть маленького старикашечку, похожего на гнома. На голове у него – пожарный шлем, в глазах – безграничная доброта. Старик-гном машет своей маленькой ручкой, улыбаясь во все свои еще оставшиеся зубы. Господин приподнимает шляпу, а девчонка машет в ответ. Похихикав себе под нос, хозяин башни скрывается внутри.

Пара идет дальше. Мимо старенького мини-рынка и уютных магазинчиков. По пути чаще попадаются все же те, кому уже за тридцать, – с уставшими глазами и легкой улыбкой. Молодёжь проскальзывает куда реже. В основном группками. Переговариваясь и смеясь. Каждое второе лицо в этом городе знакомо каждому первому, и поэтому то тут, то там мелькают короткие кивки-приветствия.

А между ними летают маленькие чудеса. Изредка подлетают к господину с девочкой и что-то шепчут им на ухо. Чудеса эти – бытовые и внимательные. Ни один человек не останется без хотя бы одного чуда. Сегодня имя того, кто до безумства не хочет выходить на сцену, наверняка исчезнет из списка выступающих. А молоко у вредной соседки обязательно протухнет, несмотря на срок годности.

Улыбаясь краешком губ, девочка почесывает чудеса за ушком, и они сразу отпрыгивают от её рук. Старик в шляпе только посмеивается, поудобнее перехватывая трость. В его морщинках залегла пыль, которую уже никак не вымоешь. А вот на розовых волосах – ни пылинки.

У них под ногами путаются черные кошки и белые голуби. Кажется, зверье иногда просто испаряется, а после появляется снова через пару улочек. Люди испуганно оглядываются на кучу животных, на удивление не пытающихся причинить вред друг другу, и тут же стыдливо отводят глаза.

И вдруг девочка вырвала свою руку из захвата старика и пустилась бегом вперед, подпрыгивая, смеясь, щелкая случайных прохожих по носу, заставляя их недоуменно вскидывать головы и оглядываться по сторонам. Выдергивала наушники из ушей нерадивой молодежи, забывающей, как вообще звучит жизнь. И, смеясь, все неслась дальше. Почтенный господин еле поспевал за ней.

Люди, словно вмёрзшие во время, чуть оживали от этих щелчков. В их зрачках проскальзывала искра. У кого-то вновь гасла, у кого-то продолжала сверкать, набирая силу.

А девчонка продолжала бежать вперед, иногда оглядываясь на старичка, хрипло посмеивающегося ей вслед.

Увидеть эту пару можно было, только если очень долго смотреть в витрины. Только если прислушиваться к каждому шороху и знать запах каждой пылинки.

В городе черных кошек и не самых веселых людей.

И за этим бегом приходит свинцовая ночь, укутывая в одеяло. И девчонка добегает до своей последней точки. Резко останавливается и поворачивается на каблуках, устремляя взор ясных глаз на почтенного господина. Её живое лицо покрывают веснушки. Его – только тени и пыль.

И вот уже по рельсам стучит старенький поезд. Ветер продувает его насквозь, и внутри не видно машиниста. Девочка за долю секунды подлетает к дедушке и обнимает его за шею, прежде чем отпрыгнуть – ровно в тот момент, как его руки сомкнутся в ответном объятии. На ходу запрыгивает в вагончик и машет старику, уже уносясь прочь.

Почтенный господин поднимает шляпу. И стоит только поезду скрыться с глаз, как его тело рассыпается в черную пыль. Дымом разносится по ветру.

Солидный головной убор продолжает лежать на рельсах.

* * *

Зайка хлопнула глазами раз, другой.

— Так нечестно! Это опять сказка!

Лючи засмеялась:

— Я сказала, что расскажу о городе, в котором родилась, я не говорила о том, как буду рассказывать.

Зайке казалось её надули на миллион минимум.

А туман рассеялся до зыбкой пелены перед глазами. Не мешая уже видеть глубину квартиры. Та будто стала больше и звонче.

Коридор казался длиннее, стены шире. Звуки отдавались эхом.

Лючи потянулась.

— Начинается, мое любимое.