Сказки о Бессомненных

Глава 22

Стоять на остановке под дождем – занятие не из самых приятных. Осознать, что твой последний автобус ушел пару минут назад, – все равно что ударить себя по лицу. И от обиды даже кулаки сжимаются.

Я стоял, смотря в сторону, куда должен был ехать еще добрую минуту назад, прежде чем понял, что теперь-то уж точно ловить нечего и идти придется пешком. Дождь не собирался прекращаться. В небе даже появился яркий росчерк молнии. Шмыгнув носом, я спрятал руки в уже промокших карманах и сделал было пару шагов в нужном направлении, когда на дорогу упал свет фар и послышался звук мотора. Судя по всему, автомобиль был стареньким и ехал на последнем издыхании.

Я обернулся. Мне мигнули фарами, ослепив. Нужно было несколько секунд, чтобы проморгаться и разглядеть автобус. Самый обычный «ПАЗ» яркого лимонного цвета. Я вытаращился, не в силах двинуться с места. Транспорт плавно остановился точно у меня под носом. Дверь открылась с характерным шипением.

Через окна можно было разглядеть всего двух пассажиров, расположившихся на самых последних местах, и ряды сидений, обшитых тёмно-зелёной тканью. Наконец-то найдя в себе силы, я все же сделал шаг назад и взял курс домой.

За спиной снова просигналили. А потом еще раз. По гудку на каждый шаг. Пришлось остановиться.

Если бы я успел на автобус, был бы уже на полпути к дому. К небольшой квартирке в здании-коробке. Со старыми обоями и новыми картинами. С прокисшим борщом в холодильнике и абсолютной тишиной, прерываемой только соседями. И почему-то ярко-лимонный «пазик» за спиной показался на удивление теплым и уютным местом. В общем-то, я ничего не терял. И, полагаясь на судьбу и интуицию, развернулся, в два прыжка оказался у двери и забрался внутрь.

Пахнуло булочками с корицей. Желудок отчаянно заурчал, а тело окутали тепло и сухость. Я расположился у самого окна, стянул промокшую насквозь кофту и уже хотел было засунуть в уши наушники, когда в проходе показалась маленькая старушка с тележкой, переполненной булочками. Желудок снова подал сигнал, и руки сами нащупали в рюкзаке деньги.

– Не нужно, милок. Это входит в стоимость проезда.

Старушка протянула мне сразу две румяные булочки, от которых пахло, мягко говоря, божественно, и удалилась в сторону водителя. Я всего лишь опустил глаза, но этого хватило, чтобы женщина попросту исчезла.

Стараясь не задумываться ни об этом, ни о том, сколько-таки будет стоить проезд, я впился зубами в пышное тесто. От удовольствия захотелось урчать, но я сдерживал себя, как мог.

Парочка подростков сзади не издавала ни звука, сидения оказались на удивления мягкими и обшитыми чем-то вроде плюша. Кажется, даже одежда стала сухой. Но еще удивительнее было то, что я совершенно точно понимал, что «пазик» идет далеко не в сторону моего дома, и был этому почему-то несказанно рад.

Мы остановились у какого-то здания с купольной крышей – как ни старался, не мог припомнить его наличие в городе. В салон зашел еще один пассажир. Тюрбан на его голове поблескивал крупным рубином, а глаза под темными бровями рассылали смешинки. Он уселся почти у самого входа и достал небольшую шкатулку, открыл ее и принялся перебирать узловатыми пальцами цепочки из золота и каменьев. Даже с моего места было видно, как они блестят.

Стараясь особенно не пялиться на нового пассажира, хоть и очень хотелось, я повернулся в сторону двух подростков. Они сидели, прижавшись друг к другу и переплетя пальцы. У девочки были отчего-то ярко-розовые глаза, а у юноши, наоборот, неестественно голубые. Из их волос выглядывали остренькие кончики ушей.

Повернулся обратно, стараясь унять дрожь по всему телу. Стекла запотели, и видно не было совершенно ничего. Зато внутри «пазика» стало еще уютнее. Кое-как я сумел расслабиться, выкинув из головы странности соседей. И, поддавшись любопытству, пересел вперед, поближе к водительскому сиденью. Просто чтобы посмотреть одним глазком, кто же это водит лимонный транспорт со столь странным народцем. Здесь сильно пахло табаком и виднелся легкий дымок.

Переждал еще одну остановку, пялясь теперь на всех и сразу. В том числе и на только что прибывших барышень. Одна была совсем молоденькая, а другая почти старуха. Но обе были одеты в чудные платья в пол. Юбки шуршали по полу «пазика», а кружева на их воротниках и рукавах в желтоватом свете смотрелись старыми, хотя, скорее всего, имели кипенно-белый цвет.

Наконец я нашел в себе силы повернуться, посмотреть в лобовое стекло на самую, казалось бы, обычную улицу и перевести взгляд на крутящего баранку. Первым, что приковало мой взгляд, была трубка, зажатая во рту и испускающая тоненький дымок. Мужчина иногда отнимал руку от руля, чтобы убрать трубку от губ и выдохнуть густые клубы дыма. Они тут же исчезали в окне и совсем не мешали пассажирам. Потом в глаза бросились огненно-рыжая шевелюра и пальцы, усыпанные кучей перстней и тоненьких колец. Глаза цвета весенней травы зорко смотрели на дорогу и лучились улыбкой, так что невозможно было не улыбнуться в ответ.

– Какой сегодня чудесный вечер, правда? – проговорил он, выдыхая дым.

– Знаете… а вы мне, можно сказать, сегодня жизнь спасли.

– Знаю, – кивнул мужчина, – для того и езжу.

Я с удивлением воззрился на этого поразительно человека, пропахшего табаком. Музыки в «пазике» не было. Но она бы, наверное, казалась только лишней. На стекле не болталось никаких крестиков или игрушек. А на сиденье был наброшен небольшой плед в клетку. На панели расположилось несколько статуэток в африканском стиле, а с зеркала свисала нитка разноцветных бус. Мотора слышно почти не было.