Сказки о принцессах

Ненавижу танцы

Они были отвратительны, эти существа. Убоги в своем несовершенстве, в своей хрупкости. Особенно мерзки выпуклые носы с трепещущими ноздрями: их так легко сломать! 

А еще хочется ткнуть им в глаз - правда ли субстанция внутри глазниц мягкая и слизская? А как они воняют! Воняют запахами тела, химическими веществами, очевидно, отпугивающими насекомых. Молодые тела этих существ похожи на желе, особенно спереди, лишь к старости они достигают приличного, не отвращающего глаз вида. И они постоянно болтают, постоянно! И суетятся подобно крысам, и грызутся из-за зависти, из-за желтого металла. 

А эта... с которой капитан мне приказал танцевать, и вовсе уродлива: у нее волосы, много волос! На лице, на голове, возможно на теле! Ее кости покрыты чем-то безобразно мягким, оно продавливается пальцами, будто моллюск, сочится жидкостью: морская вода течет по ее лицу, и руки тоже источают влагу.

Одна ночь есть у нас в году, чтобы приблизиться к их миру, одна ночь, когда открываются врата. Они называют эту ночь "Ночью всех святых". Не уверен, что мы им нравимся настолько, что нас почитают святыми. "Ночь мертвых" - это точнее. Но мы называем эту ночь Самайн - завершение лета, или жатва. 

Каждый год мы собираем свою жатву: наша команда должна пополняться. В этот раз капитан приказал найти десяток новых матросов. Старые совсем рассыпаются, пришлось списать их на берег. Когда-нибудь на берег уйду и я. А может быть мне повезет, и я найду последний приют на дне океана. Это так прекрасно - лежать в мягком песке, наблюдая за стайками цветных рыб, за колышущимися водорослями, за величественными кораллами и, постепенно растворясь в морской воде, стать вечной частью этого мира.

Впрочем, я еще крепок и бодр, и мой срок придет не скоро. 

Капитан нынче выбрал местом праздника калифорнийский порт. Здесь играет музыка, горят огни, фонари - нас приглашают. Светильник Джека - наш маяк из века в век. Мы идем на его свет.

Нас приглашают, но нам не рады - никогда. Не понимаю, отчего так происходит. Зачем тогда звать?

Летучий Голландец кинул якорь в бухте, капитан скомандовал "Земля"! И мы ринулись на берег. Прыгали в воду, шли по дну: мы любим воду. Вышли из волн ровными шеренгами - это красиво и торжественно.

Однако почти сразу же раздались душераздирающие крики: да, мы испугались. Эти монстры в разноцветных плащах: как они отвратительны! 

Я понял! Это ловушка! Они звали нас, чтобы уничтожить. И всё же мы сильнее, крепче, неуязвимее. А еще умеем выполнять приказы. Проложив путь сквозь тех, кто хотел нам воспрепятствовать, мы ворвались в огромное помещение, где играла музыка.

Наш капитан имеет единственную слабость - танцы. Он указывает пальцем на наименее рыхлых, наименее безобразных из этих существ, и мы выносим их из здания. Нет, не для того, чтобы уничтожить. 

- Дэйви, - говорит он. - Ты танцуешь с этой.

Он толкает ко мне извергающую из глазниц морскую воду особу. Она в белом, и это единственное, что в ней привлекательно. Белый цвет мы любим. Цвет покоя, цвет луны, цвет песка.

- Но капитан, - канючу я. - За что мне такое наказание?

Мощный удар в челюсть лишает меня возможности перечить.

Приходится танцевать.
Ненавижу танцы.

Раз-два-три, раз-два-три!

У существа в моих руках что-то хрипит и булькает внутри. Кажется, оно бракованное, больное.

Наконец небо на востоке начинает светлеть. Я проворно отталкиваю свою партнершу по танцам, и она падает как сломанная кукла. Мне хочется вытереть руки, а лучше помыться полностью. Кажется, я весь пропитался её запахами. Но мы спешим покинуть это место, внушающее нам всем ужас, спешим вернуться на наш уютный корабль.

Уже на корабле, приладив новую челюсть взамен раскрошенной капитаном, я спросил: 

- А как называются эти существа? Я опять забыл...

- Это люди, Дэйви, - тоскливо вздохнул капитан. - Женщины...

Новые матросы медленно и неуверенно передвигаются по кораблю. Их неповоротливая плоть мешает и причиняет неудобства. Ничего, пройдет немного времени, и они станут как мы - гладкими, красивыми, совершенными...