Сказки о русалках

История первая

Про русалок, речку Смородину,

и как следователь Жуков табельное оружие потерял

 

В тихом омуте черти не водятся,

В тихом омуте пенье слышно.

Там русалки в ночи хороводятся,

Поджидая подружку давно:

Ты приди к нам, сестра ненаглядная,

Стосковались уже, заждались,

Ты приди к нам, мужчинам приятная,

Оборви свою стылую жизнь…

Что тебе на земле причитается?

Взгляд косой, да проклятья вослед,

Красота лишь у нас почитается,

На земле ты хлебнешь с нею бед.

За любовь и за счастье поплатишься,

Зависть черная сгложет тебя,

Силой книзу загнут – не расправишься,

Горьким ядом напоят сполна.

Ты придешь к нам боса и оборвана,

Расплескалась по ветру коса…

Руки ворот сжимают разорванный

И безумием пышут глаза.

Сколько нас из таких же родилося –

От начала веков и времен…

Нынче ж волосы чешем мы пальцами

И веселые песни поем.

 

Еще одна русалка народится нынче в полнолуние. Вся речка волновалась – ждала. Уж такое время нынче – мало русалок осталось. То ли дело раньше на Руси – то одна нырнет, то вторая утопится, а третью добрые люди привезут ночью в мешке да плюхнут в воду. А уж сколько девок крепостных на себя руки наложили – не счесть! В войну да после войны и того больше. Не все, конечно, в русалки годились – лишь молодые да красивые, да те, кто любить на земле умел. Остальные кто в кикимор обращались, а кто и вовсе мертвым телом оставался. То-то и оно, сейчас век такой, что любить по-настоящему мало кто умел, да и деревня умирала. А в городах-то сплошь психологи, социальные сети, ночные клубы. Нет там места сильным чувствам. А если девочки от любви руки на себя накладывали, то непременно снотворное глотали или под машины бросались. Редко кто в воде умирал. Разве что в ванне вены резал. Таких, конечно, девочки старались откопать.

Иногда, правда, везло – пароход перевернется, самолет в океан рухнет. Все русалки на Руси жили – так издревле заведено. И самая главная их резиденция – речка Смородина. Даже кто в Польше, или в Германии, или в Америке где в русалку оборачивался – непременно в речку Смородину приплывали, такие инстинкты. А там уже – как захочешь. Хочешь – в лесное озеро, что у Чертовой мельницы, плыви, хочешь – в Волгу-матушку, а если уж совсем смелая – то можно и куда-нибудь на базу отдыха, там молодых да красивых много.

Речка Смородина чем хороша – охраняемый, так сказать, объект. Уж больно много в ней чертовщины творится. Вечно ученые крутятся.

Русалочья ведь сила откуда – все от них, от мужиков. Не будет мужиков – и растают девчонки туманной дымкой.

На Черемухе сегодня заправляли Галла и Марьямь. Марьямь – та бывшая еврейка, наверное, самая старая из всех оставшихся девочек. Еще с войны. Уж больно ловко у неё получалось мужиков топить. Саму её немцы утопили, когда она, дура, их командира ночью зарезала. А она и сама готова была умереть. Уж очень полюбился ей этот офицер – красивый, светловолосый, со смеющимися серыми глазами. Но так было надо. Нечего всяким фашистам родную землю топтать. Глупая была Марьямь, молодая – семнадцать лет всего, пошла добровольцем на фронт. Мать – учительница музыки, отец – деревенский врач. А сама-то худенькая, с косами черными чуть не до земли, глазищами в пол-лица. Косы, правда, ей сразу обрезали…

Зато теперь Марьямь самая умная, опытная. Вот недавно профессора американского утопила. Красивый был профессор – не чета нашим. Высокий, черноволосый, смеялся много, умный, наверное. Ничего, Марьямь умнее. Был профессор, и нет его. Впрочем, им с Галкой он вначале понравился, может быть, и пожалели бы его – сердце-то девичье, жалостное, да он сначала с одной девушкой на бережок пришел, потом с другой, а потом и вовсе приятелям фотокарточки жены показывал…

Марьямь усмехнулась, вспомнив, как они с Галкой как-то молодого аспиранта утопить пытались. Ведь худенький, в очочках, в свитере растянутом, а куда там – любовь у него! И такая любовь – ни за что его в омут не утянешь! Или этот… доктор наук. Тоже ничего себе, хоть и старый уже. Взгляд ясный, волосы белые, кудрявые, все пробы воды делал. А потом с женой пришел – немолодой, некрасивой, в нелепом платье. И что же? Да ничего! Он Галку и Марьямь даже не увидел! Одна у него на сердце – немолодая и некрасивая. Ну и черт с ним, с этим доктором. Сил у него все равно не много.

- Что, Машуль, задумалась? – подплыла сзади Галла. – Али новой сестре не рада?

- Рада, Галюша, рада! – улыбнулась Марьямь. – Уж очень нас мало осталось…

Галла была нежная, белокожая, со светлыми волосами. Марьямь, как и раньше – с черными глазами и косами до земли. Третьей в их компании, конечно, была рыжей – украинская девка Алёнка. Алёнка утопла недавно, по глупой случайности – во время учений. Свалилась с моста да головой зашиблась. Вот смехота – девица-офицер. В форме была, с нашивками старшего лейтенанта. По связи, правда, со сложным названием профессии – программист. Ну ничего, русалка из неё получилась – просто загляденье! Марьямь даже побаивалась, что она быстро её обскачет.



Марианна Красовская

Отредактировано: 01.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться