Сказки о сказках или о попаданстве, кустах и роялях

Сказка третья: О Тёмном властелине и Великой распределительной комиссии

В светлой просторной приёмной сидели двое. Первый был упитан, лыс, лицо имел приятное, доброе, чуток поросячье. В руках этот - немолодой уже толстячок, держал потёртый кожаный портфель и, периодически, поглядывал на второго присутствующего здесь человека. А может и не человека. Кто их - Тёмных властелинов разберёт.

- Ну, и? – с положенным любому приличному Тёмному властелину пафосом, спросил второй первого, которого, кстати, звали Иван Васильевич.

- Что, и? – не понял вопроса толстячок, от чего растерялся.

Всё же не каждый день случается оказаться в одной приёмной с Тёмным властелином.

- На кого устраиваться пришёл? – скривив грозное лицо в снисходительной улыбке и продемонстрировав собеседнику ряды острых демонических зубов, поинтересовался главный из злодеев.

- А, это, - облегчённо выдохнул Иван Васильевич. – Да вот решил сменить отрасль и попробовать себя в сказках или, как их нынче величают, фэнтези. Очень бы хотелось получить советника мудрого короля, но разве таких нынче сыщешь? Эх… Ну и ладно, на худой конец соглашусь и на короля глупого. Да что говорить, на деревенского старосту и на того соглашусь, - вздохнул толстячок.

- Дай догадаюсь, - всё ещё пафосно, но уже без презрения, продолжил Тёмный властелин. – Ты у нас - герой советского реализма. Трудился в романе о свершениях трудового класса. Я бы дал тебе… - собеседник смерил Ивана Васильевича пристальным взглядом, - главного инженера ответственного производства. А за новой ролью пришёл, потому что не читают больше твой родной роман, вот и начал ты чахнуть, как конский солитёр в дистилляте.

Здесь Иван Васильевич взглянул на собеседника удивлённо: предположение того оказалось весьма точным.

- А ты думал, - гордо выпятил грудь Тёмный властелин. - Настоящему злу знаешь какой умище нужен? Не то что этим чахлым паладинам и светлым магам, будь они не ладны. Только на уме и коварстве и выезжаешь.

И здесь произошло то, чего Иван Васильевич от собеседника никак не ожидал: Главное вселенское Зло вытянуло в его сторону шею и заговорило быстрым шёпотом. При этом из одной только интонации следовало, что говорит Зло о сильно наболевшем.

- Тупею я, дорогой человек. В последнее время катастрофически тупею. Нет, ты не подумай, в целом жанром я доволен. Работы по профилю, век не разгребёшь. Грабить, пытать, резать людей, угонять скот и табуны ягуаров последней модели - этого сейчас сколько хочешь. Больше тебе скажу, в последние годы в книгах такое засилье жестокости, пальчики оближешь. Раньше, напиши автор подобное, его не то, что издавать не стали бы, его бы в дурку с ветерком повезли. А сейчас прямо сплошной курорт с утра до вечера. Я тут недавно халтуру в одном фанфике брал. Представь, надо было пытать главную героиню на глазах второстепенного героя. Далее, заставить второстепенного героя пытать главную героиню, чтобы после, их двоих, заставить пытать главного героя. А после, что самое увлекательное, заставить главного героя пытать собачку главной героини. А что они втроём сделали с попугайчиком, не влезает в банальную анатомическую логику, - здесь глаза Тёмного властелина начали закатываться от удовольствия.

Иван же Васильевич напротив побледнел и начал чувствовать подступающие к горлу рвотные позывы.

– Ах да, о чём это я? - опомнившись, продолжил шептать собеседник.

- Так вот, - продолжало Зло, - оно то вроде всё и замечательно, так удовольствия нет. Нет его, родимого, понимаешь? Раньше авторам, чтобы читателя зацепить, задумка была нужна. Да много всего требовалось - сюжет, харизма, чистота исполнения. А сейчас что? Сиськи, письки, кишки и самосвал ошибок сверху. Скукота, хоть вешайся! Оно ведь когда на блюдечке, приедается быстро. Понимаешь?

- Понимаю… - нервно дрожа от услышанного, неуверенно кивнул Иван Васильевич.

- Вот раньше, - продолжил Тёмный властелин, но уже не шёпотом, а даже как-то по-деловому, - Захотел человек написать книгу, будь добр преодолеть некоторое количество бюрократических и идеологических препон. Не спорю, - сам себе возразил он, – цензура рубила и весьма достойные произведения. Зато авторы подходили к задаче с большой серьёзностью. Аналогии там использовали, намёки, второй, а то и третий смысловой ряд. Правда мелкое зло в тех романах выглядело откровенно упоротым. Но я же не мелкое зло! Я - Зло вселенского масштаба! – воскликнул Тёмный властелин.

- Какие задачи ставили передо мной авторы! - разгорелся он. - Покорение народов. Разгром космических, морских и сухопутных армий. Да что говорить, я супостатил целые галактики! И как супастатил! Закачаешься! Коварство моих планов зашкаливало. А какие эмоции я выжимал из читателей! А сейчас, тьфу… Сплошное фэнтези с тупым сюжетом. Самиздат хренов. Беллетристы хитросделанные. Клавиатуростератели чёртовы. Никакого размаха, сидишь в замке и чахнешь над очередным артефактом и славься великий Ктулху, если он – артефакт, настоящий. Так ведь нет, представь, половина из них в последнее время пиксельная! Понимаешь, дорогой человек, пик-сель-на-я! Чтоб это ЛитРПГ стервятники пожрали.

Далее Тёмный властелин задвинул несколько фраз, от которых уши Ивана Васильевича покраснели. Более того он пожалел, что они у него вообще есть.

Выговорившись, Вселенское зло откинулось на спинку дивана. Приняв надменно-величественный вид, оно достало зубочистку и начало выковыривать из резцов застрявшие в них ошмётки детской плоти.

И словно и не было у Супостата Супостатыча нервного срыва и последующего излияния. Однако, по змеиным глазам собеседника Иван Васильевич ясно видел: Злу полегчало.

- Не хотел бы я встретиться с вами на страницах одного произведения, - очень серьёзно произнёс бывший старший инженер и первый кандидат в деревенские старосты.

- Я бы и сам с собой не хотел встретиться, - согласно кивнул Тёмный властелин. - Двум фигурам моего масштаба в одной книге будет тесно, - гордо заявил он.

- Скажите, уважаемый, - не уверенный в тактичности вопроса, начал Иван Васильевич, - а почему вы решили пойти на перераспределение? Судя по-вашему, гм, рассказу, предыдущее место работы вас вполне устраивало. А то, что страдает жанр в целом, так это, наверно, другое.