Сказки старых переулков

История двадцать седьмая. «Знакомьтесь: волшебница»

Котелок зашипел, выплеснув на огонь пригоршню закипающего варева, и заставив чародейку горестно вздохнуть. Бормоча под нос заклинания, она убавила пламя, проверила остальные котелки – на голубых язычках выстроилась разномастная пузатенькая ватага, где таинственно побулькивали готовящиеся зелья – и вернулась к столу. Оставленный пестик уже успела прихватить помощница и теперь, высунув от усердия язык, шестилетняя будущая колдунья деловито растирала в сероватой каменной ступке разноцветные ароматные горошины.

– Смотри внимательнее, чтобы ни одной целой не осталось.

– Знаю, знаю, – не сводя глаз со ступки, будто силясь увидеть сквозь стенки, что там происходит внутри, откликнулась девчушка.

Чародейка снова вернулась к вареву. Сняла крышку с самого большого котелка, понюхала, удовлетворённо кивнула и добавила туда щепотку белого, мелко помолотого порошка. Полупрозрачное зелье с маслянистыми пятнышками на поверхности поглотило добавку, но с виду осталось прежним.

На столе теснились обязательные атрибуты любой уважающей себя колдовской или алхимической лаборатории. В наши дни их, как водится, стандартизировали и унифицировали, так что чародеям не приходится возиться с самостоятельным изготовлением инвентаря – всё необходимое можно купить в известных местах. Батареями вдоль стены, на дальнем конце стола, и на полках на самой стене, выстроились разные по величине банки и баночки – частью стеклянные, частью металлические, частью керамические – с загадочными подписями-формулами, нанесёнными рукой чародейки (их помощница, как она ни старалась, пока разобрать была не в силах).

Что-то досталось по наследству ещё от бабушки, известной в здешних краях колдуньи, теперь уже отошедшей от дел и редко занимавшейся приготовлением зелий. Впрочем, когда она решала тряхнуть стариной и воплотить рецепт-другой в жизнь, это по-прежнему становилось значимым событием едва ли не для всей округи, в особенности для подрастающего поколения алхимиков и магов, которые всегда были не прочь перенять у старших какой-нибудь секрет настоящего волшебства. Что-то подарила мама, когда чародейка только-только собирала собственную лабораторию – эта седая, но всё ещё эффектная ведьма до сих пор имела привычку, навещая дочь, влезать с советами по поводу того или иного зелья. Хотя прекрасно знала, что та и сама с закрытыми глазами способна на зубок перечислить все ингредиенты по порядку хоть с начала списка, хоть с конца, ни разу не ошибившись в том, когда, что и как нужно добавлять.

Поближе, чтобы всегда были под рукой, в деревянном поставце до времени прятались с десяток разных по величине и лезвиям ножей, устрашающего вида ножницы с зубчатыми краями и даже небольшой, но увесистый топорик. Рядом на приземистой конструкции, похожей на настенную решётку, в какую обычно вставляют горящие факела, были развешаны, расставлены и воткнуты разнообразные щипцы и щипчики, половники и мешалки, и прочий инвентарь в том же духе.

Все знают, что современные чародейки только презрительно фыркают в ответ на дремучие стереотипы, будто ведьма готовит любое зелье в одном и том же котле, с единственной поварёшкой, с грязью под ногтями, да ещё и, пардон за грубость, попутно ковыряясь в носу. Или будто настоящая уважающая себя колдунья живёт только в избушке на курьих ножках, является непременно столетней каргой с горбом и волосатой бородавкой на подбородке, а любых зазевавшихся путников, ненароком забредших в её лесную глушь, моментально превращает в добавку к своему вареву.

Наша чародейка жила в небольшом двухэтажном домике, в окна которого почти весь день нахально заглядывало солнце. Дом стоял на склоне холма, откуда открывался прекрасный вид на долину и городок внизу, а лаборатория занимала помещение в первом этаже бокового крыла, перпендикулярно к основной части здания, и имела собственный выход на террасу, где по вечерам волшебница любила отдохнуть после полного хлопот дня. Да и не была колдунья ни горбатой, ни бородавчатой – невысокая миловидная шатенка лет тридцати с хвостиком, причём хвостиком небольшим. Зато с большими глазами тёпло-орехового цвета в обрамлении строгих чёрных очков, всё ещё стройной фигурой и изящными маленькими руками.

Эти руки как раз сейчас ловко подхватили пучок каких-то трав и принялись его измельчать большим ножом. Помощница, закончив со ступкой и пестиком, попыталась втихомолку за спиной чародейки высыпать истолчённый порошок в один из котлов, но та, видимо, заранее знала, что последует, и, даже не обернувшись, спокойно, но твёрдо велела:

– Нет. Ещё рано.

Девчушка вздохнула – в точности как сама волшебница над недавно попытавшемся сбежать зельем – и оглянулась по сторонам, выбирая, чем бы ещё заняться.

– Отбери, пожалуйста, вот это. Помнишь, как нужно? – колдунья протянула ещё один пучок трав, с широкими, будто окрашенными пурпуром, листьями.

– Конечно! – в голосе маленькой помощницы прозвенело возмущение: как бы она посмела забыть! – Только целые листочки, без всяких червячков и пятнышек. – Девчушка вскарабкалась на высокий стул, поставленный специально для неё возле стола, и принялась за дело.

Ещё один котёл нарушил спокойную сосредоточенную работу в лаборатории: крышка на нём заплясала от поднимавшегося пара, тревожно затарахтела, привлекая внимание чародейки. Та мановением руки превратила пламя в едва заметные крохотные огоньки, варево утихомирилось, тяжело булькая, пока волшебница добавляла в него поочерёдно несколько видов нарезанных корений, пару засушенных узких и длинных листов, а затем тщательно перемешивала содержимое котла длинной деревянной поварёшкой.