Сказки тайной стороны

ГЛАВА 9: Визиты.

Илья

Перемены во мне мама заметила сразу. Сначала внимательно приглядывалась, так, что даже отец забеспокоился. Они с мамой чувствуют настроения друг друга, как продолжение своих. Раньше я думал — это из-за обряда, что их связал, теперь пришла другая уверенность. Все дело в любви.

Им всегда было хорошо вместе. И в маленьком горном ручье, окруженном лесом, когда вокруг дышит, поет, звенит, благоухает травами жизнь, и в гостиной, на диване, где папа, обложившись книгами, пишет очередную научную статью для экологического симпозиума, а мама, сидя со мной в обнимку рассказывает сказки польских лесов.

Они даже ссорились как-то не в серьез. Бывало, папа на работе замотается и забудет, об обещании данном маме. Она обидится, и расстроенная молчит. Отец домой приплывет, она ему ужин накроет и молча уйдет. Он на автопилоте перекинется, оденется и за стол сядет. На середине тарелки опомнится, что что-то не так, а что — вспомнить не может. Пойдет маму искать. Найдет. Сядет рядом. Руку ей на плечо положит, тоже молча. Посидят они так минут десять, мама не выдерживает и говорит:

— Знаешь Вадь, тут с двух одно, либо ты дурак, раз не понимаешь, почему я расстроена, либо я дура — зря обиделась. И рассмеется. Папа обнимет ее и тоже давай смеяться. Подхватит на руки и кружит, кружит….

Я в детстве был уверен, что во всех семьях так. Повзрослев узнал, какая это редкость. Долго искал истинную любимую, ту, что душой моя. Думал, уже не встречу.

Потом Новый год подарил мне Анюту. Вчера я увидел в ее глазах тот самый огонек, какой бывает у мамы при взгляде на отца. В нем тепло и нежность, из-за которых, внутри все сжимается от осознания — я любим!

День пролетел незаметно, а я так и не нашел нужных слов, чтобы завести с родителями тревожащий меня разговор. Вечерело. Мы вышли на террасу, опоясывающую родительский дом. Рядом мелодично звенел горный ручей.

Мама не выдержала первой. Коснулась моей руки и спросила:

— Илюш, что случилось? Выглядишь так, будто пережил серьезное потрясение. Неужели так расстроен из-за Лорки?

— Разве обязательно нужно потрясение, чтобы прозреть? Просто я влюбился, - хотелось, чтобы тон звучал легкомысленно, но голос сорвался.

— Любовь тоже потрясение. — Мама одной рукой обняла меня и прислонила голову к моему плечу, глядя на закат.

— Вадик, кажется, наш мальчик окончательно повзрослел. — Ее голос был немного грустным. — Расскажи нам о ней, — тихо попросила мама….

От предложения переночевать у родителей я отказался. Они не настаивали, понимали, что бесполезно. Я попрощался и вышел к ручью. Разделся, открыл тропу и нырнул в образовавшуюся воронку, перекидываясь прямо в прыжке. Вынырнул в своем пруду. Об одежде я не переживал, позже мама заберет ее. А здесь мне смущать некого. Не вытираясь, голым прошлепал в дом. Меня переполняло нетерпение.

Набрал номер Анюты. Механический голос сообщил, что абонент не в сети. На меня тут же накинулись дурные мысли. Все-таки предательство Лорки отразилось на мне сильнее, чем я полагал.

Мало ли, что с Нюткиным телефоном случилось. — Успокаивал я себя. — Может, отключила, чтобы дозвонщики спать не мешали, или батарея села, а она не увидела?

Самовнушение не помогло. Через двадцать минут метаний я решил, что отправлюсь к ней. Прыгну сразу во двор, благо путь знаком. Правда, окажусь на месте голым…. Может лучше пешком?

А, ладно, надеюсь Аня не убрала из-под навеса мои джинсы, те, что я надевал в новогоднюю ночь. Я их там как раз на такой случай припрятал.

Уже притянув потоки помедлил.

Вот завалюсь я к ней. А если она не одна? Вдруг ее мама с братом приехали?... Ну и отлично! С будущими родственниками познакомлюсь.

Во дворе темнота. Ни одно окно в доме не светится. Спит? Вроде рано еще.

Засунул руку в зазор под крышей веранды, где в прошлый раз джинсы прятал. Ничего. Вот блин! А ладно, хрен ряски не слаще. Подумаешь, голышом к девушке в гости заявился. Так к своей, не к чужой же. Пусть привыкает.

Постучал. Тишина. Постучал громче. Снова без ответа. Нет дома красавицы моей. И куда ее на ночь глядя понесло? Может подождать?

Я стал озираться в поисках, на что бы присесть и вдруг заметил шевеление в палисаднике под окнами дома. Медленно подкрался и… чуть не прослезился от умиления! Знакомый погодный аджан, любитель глупых розыгрышей стоял на коленках над распустившейся маргариткой и осторожно покрывал ее тонкие лепестки прозрачным слоем льда.

Сначала хотел напугать его, но передумал. У мелкого хулигана было такое выражение лица, что стало совестно его прерывать. Но придется, может хоть он объяснит, что здесь происходит. Я подошёл и присел рядом на корточки.

— Привет, Ардашир. Чем занимаешься?

Человечек вздрогнул.

— Сам не видишь? — огрызнулся он, рассердившись, что его застали врасплох.

— Вижу. Красиво. Не думал, что тебе нравиться делать что-либо не имеющее отношения к шалостям.

Малыш обиженно насупился.

— Шалости, шалости…. Я может аджан тонкой душевной организации! — он передернул крылышками.

— Ну прости, я просто удивился.

— Удивился он. Художника любой обидеть может. Сам бы попробовал. Ювелирная работа. — Ворчал он, но уже не так возмущенно.

— А я вот, к Анюте пришел. Только ее дома нет. Не знаешь где она?

Аджан только сейчас оторвался от цветка, взглянул на меня и расхохотался.

— Ну ты даешь, Водяныч. Бравый кавалер! Ты б хоть срам прикрыл, что ли. — А у самого глаза такие невинные…. Ясно теперь у кого мои штаны искать надо.

— Так знаешь или нет?

— У Настасьи зазноба твоя сегодня ночует.

— Спасибо, — сказал я, поднимаясь, — и джинсы верни, туда, где взял.

— Да ладно, пошутил я, признаюсь. Но смешно ведь.

Я его не слушал, открывая тропу домой.

Утренняя заря едва начала окрашивать линию горизонта в розовый, а я уже в ожидании замер в центре пруда за домом. Молочный туман тек над водой. Нетерпение бурлило во мне, грозясь нарушить баланс силы в моих водах. Нужно взять себя в руки, но как это сделать, если все время думаю об Анюте. Без нее я несдержанный, словно вулкан.