Сказки тайной стороны

ГЛАВА 12: Признание.

Илья

— Анют, а оставайся сегодня здесь. — Не задумываясь, предложил я.

Глаза Рыжика округлились, она покраснела, побледнела и стала кусать губы.

— Что не так?

Прокрутил свои слова назад.

Вот же, Кракен! Она точно решила, что я ее к интиму склонять буду. Ну я и карась безмозглый! Можно ведь конкретней сказать было. Самое смешное, я ничего такого не думал даже. Собирался в гостиной с ней устроиться, какой-нибудь фильм посмотреть…. Просто вдруг я очень захотел утром показать благословение солнца и ей тоже. Потому, что уже чувствовал — она здесь своя.

Пока я завис, Анюта застала меня врасплох. Она резко выдохнула, словно в омут с головой нырять собралась и вплотную придвинулась ко мне. Ее руки обхватили меня и робко погладили спину, а озера глаз смотрели испуганно, но решительно.

Очешуеть!

Нютка к такому шагу совсем не готова, но ради меня старается этого не показать. Э, нет, так не пойдет! Если дойдет до близости, я должен быть уверен, что она не пожалеет. А сейчас я ее мандраж всем телом чувствую.

Нужно было срочно спасать ситуацию, и я выдал первое, что пришло в голову:

— Я тебя люблю, Аннушка!

Она растерялась. Замерла, прикусив губу. Не ожидала признания, непоседливая голубоглазая девочка. Да я и сам от себя не ожидал, если честно.

— Правда? — в этом вопросе было столько счастливого облегчения, столько надежды, что я растерялся. Неужели она до сих пор не поняла?!

— Правда, — сказал я, стараясь вложить всю свою уверенность в голос.

Девушка отстранилась, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Но Илья, как ты можешь утверждать. Мы и знакомы то каких-то несколько дней?!

— Еще как могу. — Сказал я, и одновременно перетянул ее к себе на колени. — Есть много примеров любви с первого взгляда. Возьми хоть моих родителей. Некоторые, вон даже по интернет переписке влюбляются.

А если серьезно…. Эти дни стали самыми чудесными в моей жизни.

Помнишь, ты спрашивала о магии в обычных людях? В тебе она точно есть. Ты умеешь одним своим присутствием делать меня счастливым. Ты как маленькая полянка весны и тепла. Мое персональное солнышко.

Она покраснела и стала очень хорошенькой. Аня и раньше была хорошенькая, но сейчас словно засветилась каким-то внутренним светом. Она опустила глаза. Длинные ресницы отбросили тени на щеки.

— Илейка… — Нежное сокращение моего имени в ее исполнении прозвучало восхитительно. — … ты сказал, что хочешь, чтобы я осталась. Думала ты…, ну… это….

— Ах «это»…! Вот выйдешь за меня замуж….

— Что?!

— Что слышала, Рыжик. Так вот, когда ты дашь свой положительный ответ, я познакомлюсь с твоей семьей и представлю тебя своей…. Только тогда я подумаю над твоим неприличным предложением.

Аня казалась совершенно сбитой с толку. Наивная светлая девочка.

— Ну вот, ты смеешься надо мной, — пихнула она меня кулачком в бок, — а я понятия не имею, как об этом говорят, и как делают.

Горло перехватило от нежности. Я ведь тоже впервые так чувствую, и тоже не знаю, как об этом говорят. Само вырывается. Просто не могу сдержаться, когда она так меня обнимает, так доверяет мне, принимая за нормального человека….

И она скажет, если почувствует, но торопить я не буду. В данный момент мне достаточно обнимать эти хрупкие плечи, ощущать взволнованное дыхание, страшась спугнуть тишину. Потому, что больше всего боюсь прямо сейчас услышать категоричный отказ.

***

Аня

Легкое шевеление рядом вытянуло меня из сна. Я раскрыла глаза и заморгала. Мгновение не понимала, где нахожусь. Только сфокусировавшись на потолочных балках, сообразила, что так и уснула на диване дома у Илияна, и сейчас водяной осторожно пытается из-под меня вылезти. Куда там! Я его, всеми лапками обхватила, еще и сверху забралась.

Не пущу. Мой. Тепленький. И пахнет приятно, а серые глаза спросонья приобретают жемчужный оттенок. — М-м-м… — потерлась щекой о его грудь. Подо мной зарокотало, и я поняла, что водяной смеется.

— Нютка, не хулигань. Во-первых, я не железный, а во-вторых, мне вставать надо. Рассвет скоро. А ты поспи.

— Вот еще. Ты же сам хотел мне показать, как природные силы притягиваешь.

— Успеется. Я опять забыл, что ты у меня нежный человек, к перепадам температур не приспособленный. Куда тебе после сна на мороз.

Но сон с меня уже слетел, а моторчик, называемый в народе шилом в попе, завелся. Я встала, утянув за собой плед, пробралась к стеклянной стене и остановилась.

Рассветное небо только начало светлеть. Фонари над террасой мягко светились, и казалось, что они парят в воздухе, как золотистые светлячки. Спереди передо мной раскинулся пруд, слева слышался шум реки, и я знала, что за спиной скрыто стенами дома городское озеро.

Все вокруг казалось неземным, потусторонним, словно волшебное царство, преображающееся на восходе. Даже не скажешь, что за соснами на том берегу прячутся панельные девятиэтажки.

Но Илья прав. Выйти сейчас на улицу все равно, что залезть в прорубь.

— А если я отсюда посмотрю? Можно?...

***

Солнце поднималось, разгоняя полупрозрачные обрывки ночных облаков. На островке в центре озера сидели две русалки.

— Нал, чего задумалась? — спросила Пелагея, проводя гребнем по волосам.

— Слышишь? Вода зовет кого-то.

— Известно кого. Водяной наш в человечку влюбился, вот родимая и волнуется, а ну как на сушу уйдет.

— Не уйдет. Зазноба его уже наша, водою крещенная. — Втиснулся между подругами Ардашир, отряхивая блестящие от влаги крылышки. — Она в детстве в колодец упала и жива осталась, брат вытащил.

— А ты почем знаешь?

— Так кто, по-вашему, брата позвал?

— Тогда другое дело. — Обрадовалась Нала. — Рано я испугалась, что уйдет Илюха, а нам какого-нибудь хмыря, навроде Речевода пришлют.

— Готовьте дары, подруженьки, — приобнял аджан русалок, за что дотянулся, — чую я скоро будем новую водяницу встречать!