Сказочная на всю голову, или Снегурка поневоле

Глава 2 Лёлик

— Дарина, Светозар! — заполошный голос вырвал из сладкого сна, заставляя оглядеться в недоумении. Деревянная изба, вышитые рушники, лавка, печь, мутный прямоугольник окна. Кажется, я попала…

— Дарина, Светозар! Спите вы там что ли? — обладательница истеричного сопрано стала ломиться в дверь, а я заметалась по избе, не понимая, что мне делать, куда бежать и где хозяева. Меня же сейчас за воровку примут!

— Да… — замолчала на полуслове гостья, распахнув дверь и засунув в избу голову. — …ли далёкие… Ты кто? — брови ее густо подведенные чем-то черным изогнулись домиком, глаза грозились вылезли из орбит.

— Татьяна… — пролепетала я.

— Кака така Татьяна? — прищурилась женщина самого ягодного возраста.

— Муромцева, — еще тише ответила ей.

Тётка икнула раз, второй и выскочила на улицу, громко хлопнув дверью.

— Караул! Караул, люди добрые! — понеслось по деревне.

А я сползла на лавку, растерянно уронив руки. Что теперь будет?

— Доченька, а ты чего грустная такая? — отряхивая снег с лаптей, в избу шагнул вчерашний дедок. Светозар, вроде бы. — Дарина, шибче давай. Дитё голодное, бледное, сидит не шевелится! — крикнул куда-то за спину.

— Бегу-бегу, Светозарушка! — следом за ним в избу действительно почти вбежала та самая Дарина, которая вчера так заботливо меня кутала. — Ой, деточка, что ж это ты? Голодная небось?

Не переставая щебетать, хозяйка доставала из узелков съестное: горшочек масла, ткань с рассыпчатым творогом, туески с медом и сушеными ягодами, кувшин парного молока.

— Сейчас мы тебя накормим, приоденем. Будешь у нас красой писаной, — переложив снедь в глиняные тарелки, пододвинула ко мне и вручила деревянную ложку. — Ешь, доченька! Или, может, блинов тебе наготовить? Горяченьких, с пылу-жару? — заметив, что я не тороплюсь притрагиваться к угощению, предложила старушка. — Так это мы мигом!

— Не надо! Не надо блинов! — только и успела вымолвить, понимая, что от одного названия у меня руки-ноги отнимаются и голова кругом идет. Что за напасть? Блины я всегда любила, а тут услышала — и чуть в обморок не грохнулась.

— Как скажешь, доченька, — поспешила меня успокоить хозяюшка и, убедившись, что я хоть что-то ем, направилась к большому деревянному сундуку около печи.

Светозар в это время возился с золой, подготавливая главный источник отопления к работе.

— Посмотри, Снегурушка, красота какая, — Дарина достала из сундука вышитую сорочку. — А к ней вот еще что есть, — следом извлекла роскошный косник и сарафан из богатой ткани. — А сапожки какие мягонькие! Посмотри, доченька. Светозар из города с ярмарки привез. Нашей доченьке будут, говорил. Правда, милый?

Щебет Дарины убаюкивал, потому и стали громом средь ясного неба нежданные гости.

— Где тут сила нечистая? — пророкотали с порога, и в избу шагнули трое амбалов, едва помещаясь в небольшой комнатке.

— Какая? — удивилась Дарина. — У нас из нечистых только Светозар, так он в золе. Мы его вымоем.

— Дарина, Светозар, живые! — проскользнула меж амбалов утренняя заполошная гостья и кинулась обнимать стариков. — А я пришла! А тут она! Глазищи во! Кожа бледная! Думаю, извела друзей моих дорогих!

— О чём ты, Смиляна? — не понял Светозар.

— Так о нечисти. Глазищи во! Патлы во! Сама… — тут баба обернулась и увидела меня, мирно уплетающую творог с медом. — Так вот она! — тыкая пальцем, заголосила на всю хату, аж амбалы уши прикрыли.

— Какая ж это нечисть? Это дочка наша, Снегурочка, — пояснил Светозар. — Мы столько богов молили, что они над нами и сжалились. Послали помощницу на старости лет.

— Нечисть али чисть, все равно дорога к старосте, — пробасил один из амбалов. — Ему по должности положено обо всех всё знать.

— Правду говоришь, Ждан, — согласился Светозар. — Сейчас позавтракаем и к Велемиру на поклон пойдем.

— Мы подождем, — амбал вытолкал товарищей и сам вышел на крыльцо.

— Ох-хо-хоюшки! — выдохнул Светозар. — Что будет? — обеспокоенно посмотрел на Дарину, потом на меня.

— А что может быть? — напряглась я.

— А ничего, детонька, — обняла меня за плечи старушка,примеряя цветастый платок. — Боги дали — боги защитят. Одевайся да пойдем. Нечего парней зря морозить да старосту злить.

Осознав всю тяжесть ситуации, скоро облизнула ложку, обула лапти, как у моих родителей, от теплой кофты и платка пухового решила отказаться, а вот тулуп накинула. Нечего людей смущать да по морозу в неглиже бегать. Итак нечистью величают.

На улице было диво как хорошо. Пушистый снежок от мороза хрустел под ногами, поблескивая разноцветными искрами на солнце. Душа пела. Жизнь казалась сказкой.

— Ждан, гляди-ка, у нее пар изо рта не идет, — услышала громкий шепот за спиной.

— И чего? — буркнул Ждан.

— И вправду что ли нежить? — продолжил тот же голос.

— Нежить ложкой за обе щеки не наворачивает, — осадил любопытного товарища Ждан.

Дальше до дома старосты шли молча. Местные держались на почтительном расстоянии, только пальцами тыкали да похихикивали, провожая нашу маленькую процессию.

На резном крыльце, подбоченясь, стоял мужчина с легкой сединой в волосах. Проницательный взгляд, волевое лицо, гордая осанка — все в нём выдавало человека, наделенного властью и умеющего ею распоряжаться. Рядом с ним пританцовывала от нетерпения молодая копия.

— Здрав будь, Велемир! — поприветствовал старшего мой батюшка.

— И тебе не хворать, Светозар-мастер, — ответил староста. — Чудо, говорят, в дом твой пришло?

— Как есть чудо, Велемир, — согласился Светозар. — Боги дочь нам с Дариной даровали, Снегурочку, — показал на меня.

— Хороша, — закивал Велемир.

— Тятенька, она? — замельтешил молодой.

— Молчи! — шикнул на сына Велемир. — Разговор есть, Светозар. Пойдем в дом, а женщины могут на кухне посидеть, лакомств отведать.

Приглашение больше смахивало на приказ, поэтому мы с Дариной покорно отправились на кухню. Пахло здесь не в пример аппетитней, чем в простой крестьянской избе, но и температура была на порядок выше. Насладиться разносолами я не успела, позорно потеряв сознание на первой же минуте.