Сказочная на всю голову, или Снегурка поневоле

Глава 3 Вдох глубокий, руки шире…

— И как быть нам теперь, яхонтовый ты мой? — недовольно шикнула Дарина, стараясь меня не разбудить.

Под ногами женщины мерно поскрипывали половицы. Она ходила по избе взад-вперёд. Нервничала. Я же не торопилась дать понять, что проснулась. Приятного-то было мало. В очередной раз очнулась в сказке. Снегуркой! И это не радовало от слова совсем.

Если память мне не изменяет… а я пока в своём уме…наверное…то прожила снежная девочка у своих приёмных родителей до весны. А там собрались девки на празднике через костёр прыгать, позвали нелюдимую с собой. Долго подстрекали её присоединиться к веселью, пока та, наконец, не согласилась. Да только конец у сказки печальный, потому что стоило Снегурочке прыгнуть через костёр, как обратилась она облачком и улетела.

Раз я и есть то самое чудо снежное, то жить мне осталось недолго. Аккурат до весны. И если я тут, то что стало со мной настоящей? Может, я умерла? Что это вообще за место? Чистилище, где Бог решает твою дальнейшую судьбу? Почему в моём случае это сказка? Говорили мне, что профдеформация — это серьёзно, и что я деградирую до уровня детей, с которыми работаю, но я и подумать не могла, что всё настолько серьёзно.

— Как быть? Как быть? Слышала же, что староста сказал. Ведунья ему нагадала, что сынок его от слабоумия исцелится, только если снежная баба оживёт да замуж за него выйдет, — вздохнул Светозар. — Вот и решил наш глава, что Снегурочка и есть та нечисть, что Ярославке его ума добавит.

— Ему разве что Сварог чего добавит, коли молния в дурачка угодит! — досадовала моя новоявленная матушка. — Только-только дочку нам боги послали и на тебе! Её уже замуж требуют. Не отдам! — женщина так громко топнула ногой, что я невольно подскочила на постели, куда меня заботливо уложили, укрыв лёгким одеялом.

От старосты мы вернулись под огромным впечатлением. Все. Потому сказаться уставшей и нездоровой ничего не стоило, а старики только охали да причитали, меня обихаживая. Видимо, и правда сильно дочку хотели. Заботливо молочком холодненьким напоили да отдыхать уложили, приговаривая, что сон все невзгоды и хвори как рукой снимет.

— Обоснулась? — тут же спросили меня в один голос приёмные родители.

— Да, — ответила, поднимаясь с постели.

Некогда мне было бока налёживать. Весна не за горами, да и какие-то непонятные подробности в виде незапланированного жениха открылись. Не было такого в сказке. И Леля не было. Но ведь и меня тоже.

“Назвался груздем, так полезай в кузовок,” — решила я. Раз попала не пойми куда, то надо хотя бы постараться не умереть тут и замуж за дурачка не выйти. Не для него снежную бабу лепили, да и не для того я образование получала, чтобы с убогим свой недолгий век коротать. Спортсменка, комсомолка и просто красавица! Ну и что, что по жизни одна. Всего вышеперечисленного это не отменяет.

— Матушка, батюшка, — решила дать старикам понять, что замуж не собираюсь и никакого отношения к пророчеству какой-то там ведуньи не имею, — спасибо вам, что приютили, обогрели. Так и не поговорили ведь путём. Рановато мне пока жениха выбирать, недавно только народилась, хоть и не дитя малое.

— А я говорила, — умилительно сложила руки на груди Дарина. — Не время ещё сватать её.

— Так а я что? Только против старосты-то не пойдёшь, — махнул рукой Светозар.

— Не печальтесь. Всё хорошо будет, — поспешила их успокоить. Люди немолодые, чего им зря нервничать?

Это мне надо думы думать, как в облачко по весне не превратиться, если я до неё тут, конечно, доживу. Или наоборот не надо? Эх, голову бы проветрить, а то в избе жарко, не соображаю ничего.

— Мне бы погулять немного. Обещаю далеко не уходить.

Матушка подала мне сарафан, который я так и не успела надеть утром, и ленты для кос. Красивущие, из голубой ткани с узорной белой вышивкой. Грех было не вплести их в мои густые длинные волосы. Обула лапти, взяла тулуп с крючка возле двери и вышла на улицу.

Солнце уже начало клониться к закату, на белоснежном покрывале наста играли тёплые оранжевые блики. Вдохнула полной грудью и поняла, что жизнь-то прекрасна. Размять бы затёкшую шею и мышцы, а то всё в постель меня обморочную укладывают, и подвигаться-то некогда было. Мне, между прочим, тут выжить надо, а в таком дохленьком и хилом тельце это не выйдет. Вон кожа едва не просвечивает.

Отошла подальше от дровника, скинула тулуп и принялась делать привычную мне гимнастику. Что-что, а её я никогда не пропускала. Каждое утро включала радио и занималась под музыку. Здесь её, конечно, не оказалось, но охоты размяться это не отбило, и я затянула знакомое с детства: “Вдох глубокий, руки шире…”

Махи руками, выпады, вращения бёдрами и…

Меня схватили в охапку две огромные ручищи и сдавили так, что чуть рёбра не треснули. Дышать стало нечем, я забрыкалась, но куда там? От одной зарядки силёнок не прибавилось, а у того, кто меня “обнял”, явно их было с избытком.

— Поймаааал, — пробасил довольно Ярослав и затряс меня, как куклу, аж в глазах потемнело. — Давай целоваться?

Развернул меня прямо в воздухе и снова начал губки бантиком сворачивать. Только прежде, чем я успела хоть что-то предпринять, ему в затылок прилетел огромный ком снега. Детина нахмурился, поставил меня на землю и недовольно взревел: “Кто посмел старостиного дитятю обидеть?”

“Маааама моя! Действительно умом обделили Ярославушку. Ему бы в детстве в развивающие кружки походить для особенных малышей, с хорошим педагогом позаниматься, но где ж его тут возьмёшь? Да и выросла уже дитятя. Всё, что можно было проработать, чтобы помочь мальчику, уже закостенело и коррекции не подлежит”.

— Чего застыла, красавица? — меня схватили за запястье и потащили прочь от разъярённого старостиного сынка, который, кажется, забыл о моём существовании и с рёвом бросился к дровнице, полагая, что его обидчик прячется за ней.

— Лель? — узнала парня, который не так давно оказывал мне первую помощь.

Он предусмотрительно поднял мой тулуп со снежного наста и теперь держал его под мышкой.