Сказочная на всю голову, или Снегурка поневоле

Глава 4 Песни Леля

—...адамант из теплых вод от судьбы такой отвод, — вырвал меня из размышлений голос Леля.

А ничего так поёт, проникновенно. В моём мире вполне мог бы стать звездой какой-нибудь “Фабрики”. Стоп! О чем это он?

— О какой судьбе речь? — поинтересовалась ненавязчиво.

— О такой, как у тебя, — пожал плечами.

— В смысле? — затормозила я.

— Не обращай внимания, — махнул рукой, — это всего лишь старая песня.

— В каждой сказке, то есть песне, всегда есть доля правды. Так что пой, Лёлик, не стыдись! — насела на бедного Леля.

— Ну ладно, — не стал отбрыкиваться тот и запел:

От людских очей вдали

Бьет родник из-под земли,

Только из него напиться

Даже звери не смогли.

Ни в какие холода

Не застынет та вода,

Исцелит любые хвори

Без особого труда.

Но туда заказан вход.

Лишь один разочек в год

Открывается тропинка,

Что к источнику ведет.

Потому что много лет

Он хранит большой секрет

И дает тому надежду,

Для кого надежды нет.

Адамант из теплых вод

От судьбы такой отвод.

Тот, кто смерти не боится,

Тот на дне его найдет.

— Ничего себе загадка, — обалдела от местного фольклора.

— Чего там загадочного? — не понял Лель.

— Ну как: родник, который открывается раз в год…

— Так вон он, за околицей. За домом Добряты в аккурат и туман начинается.

— Серьезно? — не поверила своему счастью. — Так побежали!

— Куда, оглашенная? — тормознул меня Лель. — Ты хорошо слушала или через раз? Один раз в год к роднику пройти можно, остальное время будешь в тумане плутать, пока умом не тронешься. Ярославушка так и потерял кукушку…

— В смысле? — обалдела от новости.

— Он по малолетству нормальный был, а вёсен пять назад в Забаву втюрился. Была у нас тут краса такая. Вот она его на слабо и взяла: мол, буду твоя, если в туман пойти не побоишься. Он, дурак, и пошел. Был дурак фигуральный, а стал натуральный.

— А Забава что?

— А что? Сбежала из деревни вместе с батюшкой, пока люди камнями не забили. Где ж это видано такое творить?

— Жалко парня, — покачала головой. — Но давай поближе к делу. Про камень ничего больше не слышал? Может, еще какая песня есть или люди бают что?

— Песен нет, а вот история с этим камешком была. Бабка моя рассказывала, что в ее молодости посватался к дочке старосты сын купеческий. Всем хорош был жених, да умом не вышел. Батюшка его болезного любил очень, обещал невестку ничем не обижать. Да и парень сам за ней кутёнком ласковым ходил, в глаза заглядывал, любушкой называл. Вот девка и решилась. Нырнула в родник, достала камешек и жениху на шею повесила. А тот и впрямь поумнел на глазах и от невесты отказался. Мол, я такой себе и получше найду.

— И?

— Девка с горя камешек с неверного сорвала и вместе с адамантом в родник и нырнула, прихватив еще булыжник побольше, чтобы наверняка не всплыть. Была одна семья с бедой, а стало две.

— Значит, работает камешек, — стала обдумывать план.

— Работает. Хочешь рискнуть?

— А что я теряю, Лёлик? Замуж за дурака идти не хочется, — опустила голову, сделав вид, что рассматриваю следы на снегу.

— А за умного пойдешь? — взял меня за руку и заглянул в глаза.

Я потеряла дар речи. Не успела от одного жениха избавиться, как второй нарисовался. Хотя Лель, конечно, был очень даже ничего. И внешне удался, и характер лёгкий. Примерно таким я представляла принца, когда слушала сказки перед сном.

— Лёлик, не беги впереди па…дводы, — завершила фразу, с трудом подобрав вариант, понятный местному уроженцу.

— Зря, — пожал плечами Лель. — Понимаю, я не сын старосты, но главное ведь, что человек хороший.

— А ты хороший? — улыбнулась.

— Да вроде неплохой, — склонил голову парень, не сводя с меня глаз.

— И очень скромный, — улыбнулась шире.

— Что есть, то есть, — расплылся в ответной улыбке.

— Так когда, говоришь, туман к роднику пропускает? — вернулась к животрепещущей теме.

— Послезавтра.

Ну что ж, придется как-то два дня потерпеть дурачка. А там пойду за спасением и для него, и для себя. Вдруг поумнеет и сам поймет, что такая отморозочка ему ни к чему.