Сказочная жизнь русалки

1. О том, как я проводила последний зачет

Несколькими днями ранее

На моем безымянном пальце правой руки уже несколько месяцев, как образовалась странная пигментация: как будто я загорала с кольцом на пальце, а потом сняла его и увидела светлую полосу. Вот только я уже давно нигде не загорала, закопавшись с головой в учебники и не вылезая из университета недели напролет, да и кольца на безымянном пальце никогда не носила.

– Ангелина Путятишна, здесь не видно! – послышался веселый голос с дальней парты.

Оторвала взгляд от своей руки и грозно, из-под бровей посмотрела на весельчака. Богдан Богатырев, третьекурсник заочного отделения и моя головная боль последних месяцев, широко улыбаясь, указывал на распечатку теста и явно наслаждался моим вниманием. Двадцати шестилетний слабоумный клоун!

Схватила первую попавшуюся распечатку, резко встала и громко топая, стараясь имитировать стук заколачивающейся крышки гроба Богатырева, направилась в конец аудитории. Студенты склонили головы еще ниже над листами, кто-то осуждающе покосился себе за спину, потому что до этого я, молоденькая аспирантка, которая была младше большинства здесь присутствующих, и которую профессор попросил проследить за написанием теста, спокойно сидела за партой и делала вид, что не вижу, как они списывают, а теперь у двоих вырвала листы, заметив телефоны, и отправила на выход.

К сожалению, на последней парте не к чему было придраться. Богатырев весело покачивался на ножках стула, парта перед ним была абсолютно чиста, если не считать экзаменационного листа и бланка с ответами. Сумки рядом не было, даже верхнюю одежду он уволок в раздевалку, чего раньше никогда не делал, а телефон перед началом пары бросил мне на стол. Ненавижу!

Положила перед ним новую распечатку, забрала старую и снова медленно направилась к своему столу, заглядывая в листы студентов.

– Ангелина Путятишна, здесь тоже не видно! – заголосил он на половине моего отступления в начало аудитории.

– Чего тебе не видно?! – прорычала я угрожающе, поворачиваясь к нему.

– Здесь «b» или «d»? – он указал на тест, щурясь, будто это могло помочь ему разглядеть букву.

Снова развернулась и направилась обратно. Чтобы не приняться душить его на глазах у всех, скрестила руки за спиной, а чтобы не обматерить, сжала зубы. Подошла, наклонилась, он подставил мне под нос распечатку теста, указывая на вариант ответа, который якобы не мог рассмотреть. Пропечатано действительно было плохо, но догадаться несложно.

– «A, b, c, d», – сквозь сжатые зубы прошипела я. – «D»! Пиши тест, не отвлекай других.

– А вы уверены, что «d»? – поинтересовался он настырно, стоило мне повернуться. – Вдруг вы меня запутать хотите? Дайте другую распечатку.

– Другой нет. «B» же ты видишь?

– Вижу. А вдруг здесь две «b»?

В аудитории послышались смешки и гомон.

– Выйди! Немедленно!

Пораженно округлил глаза.

– Почему? Я же по тесту вопросы задаю.

– Потому что ты до сих пор не можешь запомнить как меня зовут! – гаркнула я, громко топая и возвращаясь к своему столу.

– Извините! У меня память плохая! – с широкой улыбкой заявил Богдан, двухметровый детина, явно потешаясь надо мной, мелкой заучкой-выскочкой. – А как вас зовут?

Промолчала. Прекрасно он знает, как меня зовут, а это его «Путятишна» ничто иное как провокация. Весь семестр меня изводит, когда я замещаю Валерия Андреевича, своего научного руководителя и его преподавателя. И выгнать его из аудитории или применить к нему санкции не получается, потому что объективно придраться не к чему – лучший студент в группе, все задания выполняет, контрольные точки сдает на «отлично», на любой вопрос может ответить. Да и с виду вроде прилично себя ведет, если не считать подобных выходок. Хотя и их всегда проворачивает так, что его не выгнать даже за сорванную пару.

Вот и сейчас снова замолчал, склонился над листом с ответами, продолжил решать тест и поглядывать на меня веселым взглядом. А я через некоторое время снова склонилась над столом, изображая жуткую занятость, чтобы менее подготовленные, но более милые, студенты могли продолжить списывать.

– Ангелина Путятишна, я все! – не прошло и десяти минут, как он снова заорал с дальней парты. – Можно сдавать?

Глянула на часы.

– Все решил?

– Ага!

– У тебя еще полчаса. Сиди проверяй.

Сел, склонился над листом.

– Я проверил! Можно сдавать?

– Не ори! Сдавай, – прорычала.

Он с грохотом поднялся из-за стола и направился ко мне.

– Точно все решил? – недоверчиво поинтересовалась я, испытывая к клоуну некоторую жалость. Я опасалась, что из-за глупости он завалит итоговый тест, не получит «автомат» и придет доводить меня еще и на экзамен.

– Ага.

– Точно? – продолжала настаивать, даже не пробуя забрать протянутый лист с ответами. – Сядь. Сейчас проверю. Если найду хоть одну ошибку, будешь переписывать другой вариант.

Замерла, надеясь, что он опомнится и пойдет перепроверять, но он не испугался и снова протянул мне лист. А когда я его приняла, уселся на соседний стул и подпер щеки руками, прожигая меня взглядом.