Сказочное лето Миллены

3

  Миллена проснулась среди ночи от того, что очень хочется в туалет. И хотя веки слипались, словно клеем намазанные, но она поднялась с постели. Не включая верхний свет, девочка как зомби пошлёпала по коридору. Проходя мимо комнаты гостя, Миллена услышала странные рычащие звуки, и сначала даже испугалась, но потом поняла, что это храп. Добравшись до унитаза, поспешно шлёпнулась на холодное сиденье и тут...
   Снизу отчётливо раздались голоса. Это было странно, но из верхней уборной можно было прекрасно слышать, что говорится на первом, а в туалете на первом этаже очень хорошо прослушивался верхний этаж – второй.
- Георгий! – раздался в ночи рыдающий голос мамочки и, Миллена сразу всё поняла. У мамочки была два способа обращения к папе, если она называл его официально по имени, то это значило – ругаются; а если она называла его "Жорж" то это означало, что наступило временное перемирие и относительное согласие; и очень редко звучало "Жоржик" – это уже как правило по праздниками, когда мамочка маленькими глоточками пила гламурное шампанское, которое чуть ли не по тысяче рублей за бутылку…

- Георгий! Я отдала тебе всю свою молодость… я потеряла здоровья… я – ы-ы-ы.. больная… никому не нужная…

- Машенька, я не знаю что ты от меня хочешь… я вообще ничего не понимаю…

- Сколько ты будешь меня обманывать, Георгий??

- Я тебя вообще никогда и …

- Ты мне сказала, что ты уволил эту воблу, а на самом…

- Но я действительно её уволил!

- Нет, ты не уволил, ты перевёл её в уборщицы, и все знают это, и теперь она приходит к тебе по вечерам… Даже наша дочка…
Милена хотела сложить ручонки рупором и завыть волчьим воем – напугать родителей, чтобы они перестали ругаться, но подумав, что поднимется кавардак, а ей больше хотелось спать, поэтому просто поморщилась, заткнула уши пальцами, и наступила тишина. "И почему папочка с мамочкой всегда ругаются по ночам? Неужели им мало дня, - задумалась девочка, - чтобы выяснить все свои отношения? Странные люди – эти взрослые… Когда я вырасту, я выйду замуж только и только лишь по любви. Те, кто взаправду любят друг друга настоящей любовью, никогда не будут ругаться по ночам… Ночью они будут спать, набираться сил для жизни полной счастья и любви!", Но тут уши пришлось освободить для того, чтобы нажать кнопку слива на бачке… Родительские голоса опять ворвались в сознание девочки:

- Я знаю, вы все моей смерти хотите! – и мамочка опять зашлась в рыданиях

- Это ты моей смерти хочешь! – истерически выкрикнул папочка. – А я хочу твоей жизни!

- Георгий, я тебя умоляю! Не ври мне… Только не ври мне…
Милена опрометью бросилась из туалета. Пробегая мимо комнаты гостя, она услышала, что храп усилился многократно сейчас он уже был похож на рёв взлетающего самолёта… Дверь в её комнату была открытой, и уже из коридора она увидела в ней какую-то неясную фигуру в белом...

- Ой! – тихонько вскрикнула девочка и остановилась .

- Не бойся! Это я, Денис…

- Дениска? Ты чего не спишь? Ты что шпионишь за мной?

- Я не могу заснуть… Мне кажется, ты зря всё это сегодня устроила… Наша матерь… - сбивчиво начал брат.

- Дэн, отстань! – разозлилась сестра. – Я спать хочу. Всё! На сегодня всё! Все прения переносятся на завтра – сказала она голосом папочки.
Она юркнула под одеяло. Денис неохотно поднялся.

- И ещё я тебе хочу сказать, Дениска: если ты будешь за мной шпионить, получишь в глаз! Понял?
Брат молча вышел, закрыв за собой дверь.

Х* Х* Х*
На следующий день дядя Петя распрощался со всеми по очереди (даже пожал лапу Джини, которая слегка оторопела от такой чести). Потом еще раз настойчиво напомнил, что через две недели он ждет их всех в Гарях, а возражения здесь не принимаются («Ты же меня знаешь, Михалыч!») и вышел за дверь.
Едва он это сделал, как мамочка, хмуро глядевшая на Милу все утро, хватила ее за ухо и прошипела:

-Ну что, паразитка, довольна?! Опозорила нас перед гостем, про мое здоровье наговорила всякой ерунды, отца поставила в неловкое положение...

-Машенька, а может не надо? – страдальчески закатил глаза папочка.

-Не наадо? – голос мамочки сразу окреп, как впрочем, окрепла и хватка-и не скажешь, что слабая женщина. Миллена взвизгнула, Джинни жалобно заскулила, а братья разом подались вперед. – Я- больной человек, мне нужен присмотр врача и нормальные условия. А там, там занюханная дыра, где, я уверена, даже туалет, и тот на улице... Да я пропаду по Вашей милости, в той глуши... И это... Это будет на вашей совести!-она внезапно отпустила ухо Миллы, уже горевшее огнем, и упала в кресло, слабо пробормотав:

-Ты наказана: на все оставшееся время до отъезда лишаешься сладкого. Шура! Шура, поди сюда... – голос снова окреп удивительным образом.

-Да? – добрая кухарка появилась в гостиной, утирая руки о полотенце.

-Шура, Миле до отъезда сладкого не давать...

-До какого отъезда? – удивилась та.

-Ах, ты еще не в курсе? Через две недели по милости твоей любимицы мы обязаны будем явиться в какую-то дыру и прожить там все лето! И никакой Майорки... Господи, за что мне все это?

-Ах так? Ну и ладно! – громко крикнула Миллена, топнула ногой,и, разревевшись, бросилась наверх. Джинни недовольно заворчала и потрусила вслед за хозяйкой.

-Но мама! –возмутился Дэн, - Ты же сама всю жизнь жалуешься на здоровье и жизнь в «этом загазованном Подмосковье...»

-Да, но хотела бы провести время на море... Домик в Ялте, отель на Лазурном берегу, даже шале в горах Швейцарии... Что угодно, только не эта отвратительная деревня! Если бы этот солдафон предложил дачу в Крыму или Сочи, я бы и слова не сказала... – Мария Анатольевна закрыла глаза.