Сказочное лето Миллены

4

Братья сдержали обещание, каждый день потихоньку подкармливая сестру то «сникерсами», то «чупа-чупсами», купленными из собственных карманных денег, а бывало и пирожными в Шурочкином исполнении. так что Миле ее «Галадовка» даже понравилась. Две недели пролетели для нее почти незаметно. Первые летние деньки утекали, как вода сквозь пальцы под аккомпанемент мамочкиных охов и ахов по поводу отъезда и папочкиного раздраженного сопения (родители, кстати, так и не заметили «Галадовку», - Дэн тихонько снял с Милиной двери плакат – во избежание семейного системного политического кризиса космического масштаба. Сама же Миллена из комнаты не выходила и думала, что плакат красуется на должном месте). Красную бандану с головы девочка, правда, так и не сняла – в знак протеста.
Увидев сестрёнку в этом наряде первый раз Дениска ахнул и всплеснул руками и воскликнул:

- О! Мама миа! Это же вылитая Баньдьеро Росса! Или – Бандана Руссо! Чтобы не путать с Бандерой…

- это кто ещё такая? - насторожилась Миллена.

- Это песня такая:
Прощай любимая! Прощай Италия! - и он напел мелодию… - Нет, я так не могу… Это надо слышать… А папа эти пластинки никому не даёт.

- Это марш какой-то, а не песня! – фыркнула Миллена.

- Ну пусть будет марш… Но всё равно – НО ПАССАРАН! – и братец долбанул кулаком в направлении потолка

- Как? Но писсаран? - рассмеялась девочка. - А что это значит – не писаться?

- Нет. Совсем другое – это испанский язык… Это значит в переводе – ОНИ НЕ ПРОЙДУТ! Хотя, кажись, уже прошли…

- Да? Как интересно! А я подумала – это значит: не писаться от страха. А кто эти - они?

- Отстань! Подрастёшь, всё узнаешь…

- Вот так всегда! – обиженно надула губки Миллена. – Всё им, видите ли, некогда… Ты же сам говоришь – об этом в школе никогда не расскажут…

- Зато у нашего папы большая библиотека ещё с советских времён…

- А я не люблю читать

- А ты – полюби!...
Ни "галадофка", ни новый очень выразительный наряд не возымели должного эффекта: папочка был слишком занят (он хотел максимально "подтянуть хвосты" перед отпуском) и дочь видел мельком, а мамочка лишь раздраженно фыркнула на ее выходку, потому что основное время уделяла приезжавшей каждый день портнихе, с которой готовили платья, сарафаны и халатики для "этой дыры". Мамочка удивлялась её непонятливости, и говорила, что портниха хочет её уморить до смерти и сетовала, что куда-то подевались её солнцезащитные очки марки "Дольче габано", хотя "для этой дыры" это будет даже очень слишком…
Но Макс и Дэн оценили сестрёнкину стойкость, повадившись дразнить её «Матрос Желязняк». Миллена, было, обижалась, но продолжалось это каждый раз до первого «сникерса», который подносился ей в знак примирения.

-Что поделать, Джинни? - томно вздыхала девочка, жуя перед зеркалом шоколадку, - У каждой женщины должна быть своя маленькая слабость! Так мамочка говорит, когда пьет шампанское «Чизано Асти», а папочка тогда качает головой и повторяет, что слабостям нельзя потакать... - Миллена нахмурилась и вытерла испачканные губы тыльной стороной ладошки. Джинни лежала у окна и прищуренными глазами лениво наблюдала за маленькой хозяйкой, явно собираясь вздремнуть.
Дверь с шумом распахнулась и на пороге возник взъерошенный Дэн.
- Ну что, малая, готова к труду и обороне? – сверкнул очками он.

-От кого обороняться будем? Погоди, я сейчас только мою бандану повяжу и ... – она оглянулась по сторонам в поисках галстука.

-Брось, я пошутил! – улыбнулся брат, - Просто пришел тебе напомнить, что сегодня у нас ужин раньше обычного и по кроваткам мы тоже разойдемся не позже полдевятого. Завтра в путь, дорога длинная. Целый день в машине.

-Урааа! Мы едем в путешествие! – восторженно захлопала в ладоши девочка и счастливо закружилась по комнате, чуть не наступив на Джинни, которая в последний момент-таки успела отскочить к противоположной стене.

-Сумасшедшая, так же и упасть недолго, - покачал головой брат, закрывая дверь.
Ужин прошел в молчании. Папочка думал о работе, мамочка, по-видимому, переживала очередной приступ слабости, Макс хмуро копался в своей тарелке и украдкой поглядывал на родителей, Дэн переваривал очередную прочитанную за день книгу, а Миллена размечталась о том, как она будет купаться в озере, ловить с папочкой рыбу, пить парное молоко и...

-Так, я уже сыта сегодня, всем... – выразительно сказала мамочка, вставая из-за стола. Миллена моргнула и удивленно на нее посмотрела. – Пойду-ка я спать.

-Иди-иди, - буркнул папочка и поморщился, словно лимон проглотил.
Мамочка хмыкнула и, грохнув стулом, направилась наверх. Миллена вопросительно взглянула на отца, но тут и бровью не повел. Она перевела взгляд на братьев, и Макс выразительно закатил глаза.
Уже потом, закрывая дверь в свою комнату, Миллена слышала как Макс негромко сказал, обращаясь к Дениске: «Предки опять перессорились!»

-Они всю жизнь, как кошка с собакой... – задумчиво ответил Дэн. – Интересно, почему бы?

-А как ты думаешь? – взъелся шепотом Макс, - Это все наша мать воду мутит.

-И все-таки, странно это, я считаю,-засопел брат. – Как это так: быть недовольной без причины?

-А причина в том, что наша маман любит только себя любимую, отец для нее-средство к существованию, а мы - побочный, так сказать, продукт...

-Тише, тише, а то Милка услышит! – шикнул Дэн.

-И что с того? Она все равно скоро это поймет, - снаружи хлопнула дверь: видимо, Макс ушел к себе. А Миллена так и осталась стоять у замочной скважины, переваривая только что услышанное. Глупости Макс говорит! Как мамочка может любить только себя, если она наверняка любит еще и папочку, и братьев, и ее саму, и даже Шурочку с Джини. Вот только болеет часто, и от того такая грустная... Девочка вздохнула , залезла в постель и попыталась закрыть глаза, но они сами собой распахивались: слишком волнительный предстоял назавтра день. Так бывает перед Днем Рождения или Новым Годом, когда понимаешь, что на следующее утро тебя ждет что-то восхитительно-приятное, и стоит только закрыть глаза и уснуть, а потом проснуться... Но сон, как назло не идет.