Дикая лань летела над спящими клубочками шиповника. Невероятная сонная муть пролилась из чаши утра на симфоничную незавершённость бесконечного поцелуя. Тусклое сменилось глубокостью лесных событий. Грандиозность их спрятала меня в ладонях, нарочито придерживая за пальчики, точно малую птичку с крыльями на вырост. Засмотрелись облачные тётушки Шептуньи взбивая сливки и нечаянно пролили их на голову пастушка. От удивления мальчик уронил дудочку, коснулась она земли и согласно древнему сытому поверью, сбежали из неё луга и гладкие жемчужинки, лунные горошинки и несносный хулиган с озорной улыбкой да две пломбирных козы...
Маленькие берёзки поправили осенние фартучки и поманив к себе трудягу — Петрушку, поинтересовались, прячется ли солнце, если и ночью чувствуешь его тепло.
Петрушка задержался на них взглядом вечной юности и ничего не ответил.
Берёзки переглянулись.
Петрушка ждёт, ждёт из дудочки девочку, которая помогает его сердцу биться громче и чаще, только её нет и нет.
— Я же тебя люблю! — твердит он как патефон. — Люблю так как никто никогда не любил! А ты спряталась в дудочке и сидишь...
Отредактировано: 27.11.2024