Скелеты в гробу и другие некромантские увлечения

Глава третья, в которой появляются первые странности

Улица возле особняка лэра Мартина ничем не отличалась от улочек в пригороде столицы. Мощёная рыжевато-коричневым булыжником, с медными опорами фонарей. А уж золота листвы – от охры до глубокого багрянца – было видимо-невидимо! В эту осеннюю пору посёлок от и до оправдывал собственное название.

Как и его жители.

Все встречные прохожие от мала до велика были рыжей масти. Кто-то яркий, будто спелая морковка, как пробежавший мимо вихрастый мальчишка. Кто-то с едва заметной рыжиной в русых волосах, как та степенная матрона с полной корзинкой овощей. Элизабет глазела по сторонам и недоумевала, как в одном месте собралось столько одновременно разных, и вместе с тем похожих людей. Дети, старики, взрослые... даже собака на поводке и полосатая кошка на заборе удивительно вписывались в окружающий пейзаж. Это что, секта какая-то? Или господин некромант проводит опыты? А что, бытует же в народе легенда, будто у рыжих нет души. Кому, как не говорящему с мёртвыми, подтверждать или опровергать данную гипотезу.

Впрочем, прогулка Элизабет понравилась. Чудный осенний день, приятные глазу пейзажи, улыбающиеся рыжеволосые люди, занятые своими повседневными делами и оттого на неё, Элизу, внимания не обращающие. Лишь пара молодых мужчин проводили заинтересованными взглядами и собака облаяла, а в остальном – благодать. В столице девушка никогда не гуляла одна, лишь в институтском дворе в бытность ученицей, а по центральным улочкам прогуливалась только в компании сестры.

Элиза сама не заметила, как прошла пару кварталов, достигнув границ посёлка. Дальше начиналась дорога, ведущая обратно в Огдэнвиль. Дома тут были попроще, чем возле особняка некроманта, но всё равно приятные глазу – ухоженные, с цветочными палисадниками и выкрашенными в яркие цвета ставнями. Один из домов особенно привлёк внимание – перед ним цвели просто удивительной красоты розы. Фантастические, нереальные, даже в столичной оранжерее Элизабет таких не видела!

Она подошла поближе, наклонилась, вдыхая аромат, и зажмурилась от удовольствия. Может, показалось, но цветы пахли ванильным печеньем, которое часто готовила мама, когда Элиза была совсем ребёнком.

Погрузившись в приятные воспоминания беззаботной юности, пока родители были живы, Элизабет совершенно не заметила, как её одиночество оказалось нарушено хозяином дома. Высокий господин с тёмно-рыжей шевелюрой и аккуратными рыжими усами вышел из-за угла, с удивлением заприметив неожиданную гостью, склонившуюся над клумбой с блаженным выражением на лице. Пугать незнакомку у него не было ни малейшего желания, но сухая ветка хрустнула под ботинком сама собой, заставив девушку подпрыгнуть на месте от неожиданности.

– Не бойтесь, я ведь совсем не страшный, – широко улыбнулся мужчина, с интересом разглядывая новенькую. Совсем ещё молоденькая, тоненькая, как тростинка, с распахнутыми ярко-зелёными глазами, сияющими на побледневшем личике точно два драгоценных камня. Простое платье, отсутствие украшений, потерянный взгляд... никаких детективных талантов не нужно, чтобы угадать кто эта девушка и как сюда попала.

– О, вы, верно, та юная девушка, которую лэр Мартин привёз этой ночью, – с добродушной улыбкой обратился к Элизабет мужчина. Вдруг резко обернулся и крикнул через плечо себе за спину: – Эй, Сандра, подойди-ка сюда! Тут та самая леди, которую ты вчера заприметила. О, простите мои манеры, я ж простой человек, – смущенно покаялся усатый господин, порозовев ушами. – Как вас зовут, кстати? Я Кристоф, а это моя жена, Кассандра.

Элиза сперва приветственно кивнула подошедшей женщине, а затем вздрогнула, заозиралась по сторонам, нервно закусив губу, но всё-таки пробормотала:

– Я... я Э-элизабет. П-приятно познакомиться.

– А уж нам как приятно! Скажи, Сандра? Мы всегда рады новым лицам. Вот только лэр Мартин нечасто кого-то привозит – старается, чтобы в Медном не было плохих людей. А пришлых у нас не бывает вовсе. Так что гуляйте спокойно, хоть до самой ночи – у нас тут всё тихо да спокойно. Как на кладбище, ха!

Шутливая фраза вместо положенной улыбки вызвала у Элизабет лишь дрожь между лопатками и желание сбежать куда подальше. Пусть даже обратно в дом некроманта!

– Угу, – кивнула она, стараясь не смотреть на Сандру и уж тем более не встречаться с нею взглядом. Девушке даже стоять рядом неуютно было, а этот улыбчивый усач как ни в чём не бывало обнимал свою супругу и будто не замечал, насколько сильно та отличается от всех остальных жителей посёлка. Причём не только цветом волос – иссиня-черным, точно вороново крыло.

– Вы чем-то взволнованны? – обратилась к Элизе Кассандра. Голос – глубокий, чарующий, как у оперной дивы, – с трудом мог принадлежать худой измождённой женщине с землисто-серым лицом. Но бледные губы смыкались и размыкались точно по фразам, да и участливый взгляд, направленный аккурат на Элизабет, казался живым и пылким, в отличие от мертвенно-бледной внешности.

– Нет-нет, я... извините, мне пора возвращаться. Я не предупредила никого, что ухожу. Как бы мадам Гордензия не заволновалась.

– Да, вы правы, не стоит волновать Гордензию – возраст, сердце, мало ли что, – горячо поддержал Кристоф. – Она наверняка считает себя ответственной за всё, что происходит в особняке. Да что там в особняке – во всём Медном, а то и во всём королевстве! Бегите-бегите, Элизабет! И передайте мадам Гордензии привет от меня и Сандры.

– До свидания, Элизабет, – прошептала Кассандра Блэквуд уже в спину удаляющейся девушки. Проводила тонкую фигурку тревожным взглядом, пока та не скрылась за поворотом, но поделиться своими опасениями с супругом не решилась. Может, ей и вовсе показалось? И волновалась юная протеже лэра Мартина совсем по другой причине? Ведь совсем ещё девчонка, вчерашняя институтка – эти форменные платья ни с чем не спутаешь. Но взгляд... Кассандра могла поклясться, что взгляд прожигал, как солнечный луч, сконцентрированный лупой. И себя Сандра почувствовала букашкой под увеличительным стеклом – видно каждый изъян, ничего не скрыть и не спрятать. Неприятно. И жутко. Особенно учитывая досадный, но непреложный факт, что некоторые её тайны не стоит выносить на свет.