Скелеты в шкафу Серафины

1.

В то утро я ещё не знала, что скоро моя жизнь переломится надвое — хрустко и безвозвратно, как сухая ветка под ногой неосторожного путника.

Август в Вальденбурге стоял тёплый, даже слишком: ледяные элементали в холодильниках трудились изо всех сил, а воздушные, запряжённые в воздуходувки, гудели особенно сонно, словно и они разделяли всеобщее желание просто лежать в тени и ничего не делать.

Я сидела в своей комнате у окна, выходящего в сад. Солнце золотило верхушки старых дубов, в воздухе плыла лёгкая дымка. Я любила этот вид: аккуратные дорожки, подстриженные кусты, фонтан с мраморной сиреной, моей тёзкой — наша семейная гордость, артефакт, установленный еще прадедом по линии отца, работал без сбоев вот уже сотню лет.

В руках у меня был маг-фон — тонкая пластина тёмного стекла в оправе из полированного серебра, подарок брата на совершеннолетие. На экране дорогого маг-гаджета мерцало письмо от Рафаэля: он уже второй год обучался в маг-медицинской академии и на эти каникулы домой не соизволил заявиться. Укатил сначала в гости к одногруппнику в небольшой городок недалеко от Вальденбурга, а потом устроился там же на медицинскую практику. Впрочем, мы не теряли связи — вот и теперь в письме он сообщал, что раздобыл для меня редкое издание по анатомии магических искажений.

«Пригодится на первом же курсе», — добавлял он, и при этих словах у меня щемило в груди. Рафаэль всегда верил в меня. Знал, что я пойду по стопам наших родителей, что стану достойной представительницей рода Виталь, как и подобает младшей дочери в семье потомственных маг-целителей. А я верила в Рафаэля. И потому никогда не признавалась ему, что маг-медицина оставляет меня равнодушной. И что хоть я и готовлюсь к поступлению в его альма-матер, но больше из уважения к традициям нашего рода, чем по велению сердца.

До сентября оставалось меньше месяца. Мои вещи уже были частью собраны: стопка книг на письменном столе, аккуратно сложенная форма — я купила её тайком, чтобы сделать сюрприз родителям, но теперь думала, что пора показать. Белый халат с гербом академии на кармане, несколько пар удобных брюк, рубашки строгого покроя. Всё как я любила: просто, функционально, без излишней вычурности. Я никогда не была поклонницей пышных юбок и корсетов, которые в наше время всё ещё носили на балах некоторые наши знакомые. Предпочитала свободу движений — качество, необходимое будущему целителю.

В углу комнаты, в хрустальной чаше на специальной подставке, спал мой элементаль воды. Маленький сгусток влаги переливался голубоватым светом, тихонько вздыхая во сне — он всегда так делал, когда ему снилось что-то приятное. Я улыбнулась, глядя на него. Этого элементаля подарила мне мама, когда мне исполнилось шесть — в том возрасте, когда у детей из магических семей обычно просыпается дар. Мой к сожалению оказался очень нестабилен, как мне объяснили родители. Так что с того возраста я носила тонкие браслеты-ограничители, маг-медицину изучала только в теории, ну а для бытовой магии к моим услугам всегда были домашние артефакты.

Стук в дверь прозвучал неожиданно резко.

— Серафина? — голос матери был ровен, как всегда. — Отец ждёт тебя в кабинете. Спустись, пожалуйста.

Я обернулась. Мать стояла на пороге — безупречная, точно сошедшая с иллюстрации в журнале мод. Тёмно-синее платье с узкой талией и юбкой чуть ниже колена, жемчужные серьги, темные волосы уложены в сложную причёску с серебряными шпильками, миндалевидные карие глаза смотрят строго и внимательно. Сатора Виталь, урождённая Тайра, выглядела так, будто только что вернулась с приёма у королевы, хотя знала, что дома никого, кроме нас, нет. Она всегда так одевалась. Для себя. Для отца.

— Иду, мам, — ответила я, откладывая маг-фон на стол. — Что-то случилось?

— Ничего особенного. Просто разговор.

Она развернулась и пошла по коридору, даже не удостоверившись, что я следую за ней. Я вздохнула, взглянула в зеркало. Пригласила длинные светлые волосы, поправила воротничок рубашки — на мне были мягкие бежевые брюки и свободная блуза с поясом, вполне приличный наряд для домашнего утра — и вышла из комнаты.

Наш дом — один из старых особняков в тихом районе столицы, Вальденбурге, неподалёку от королевского парка. Трёхэтажный, с башенкой и витражами на лестнице, он всегда казался мне воплощением надёжности и покоя. Магия здесь чувствовалась в каждой детали: даже перила лестницы сами слегка подогревались под рукой, что уж говорить о более важных для жизни удобствах. Мы, Виталь, умели обращаться с магией, даже с самой бытовой. Это было у нас в крови.

Кабинет отца находился в торце длинного коридора, стены которого украшали портреты предков.

— Заходи, Серафина, — раздался из-за двери голос отца, стоило мне подойти, и я толкнула дверь.

Кабинет Аурелия Виталя был царством порядка и строгой деловитости. Массивный письменный стол из чёрного дерева, стулья с высокими спинками, стеллажи с медицинскими фолиантами в кожаных переплётах, на стене — дипломы, благодарности от королевского двора, почётные грамоты от Гильдии Целителей. На столе горела зелёная маг-лампа под абажуром, и в её свете лицо отца казалось высеченным из жёлтого камня — никаких лишних эмоций, только холодная решимость. Он сидел в кресле, сложив руки на столешнице, и смотрел на меня с тем выражением, которое я знала с детства: смесь оценки и лёгкого, едва уловимого разочарования.

Мать уже стояла у окна, чуть в стороне, сложив руки на поясе. Солнечный свет из-за её спины делал лицо тёмным, нечитаемым.