Скипетр и рубины. Первая часть

Глава шестая, где много разговоров и много кофе

Она кружилась в платье по комнате. Грубые деревянные половицы скрипели под ее изящными полусапожками. За раскрытыми створками окон мелькали кудрявые облака. Доносился гомон улиц. Весна радовала удивительно теплой погодой. Мы только приехали в город и успели лишь занести сундуки. Следующим в плане шло поесть в одной из рестораций, что нам посоветовала моя мама. Вроде там подавали отличную рыбу в каком-то интересном соусе… Я тогда прослушал половину беседы. Боялся, что мы что-то забудем при переезде.

– Как я? – она остановилась и замерла передо мной.

– Ты восхитительна.

Я любовался ее мягкой и чарующей улыбкой. Такой же, как ее имя. Чара. Я любовался черными волосами, что водопадом струились по плечам, и зелеными глазами. Я так хотел, чтобы нашим детям достались ее глаза.

– То есть мне идет платье? – покружилась еще, позволяя рассмотреть, как крутится юбка.

В похожих одеждах расхаживали за окном горожанки. Длинные рукава, зашнурованный кожаный корсаж и подол из грубой ткани цвета ржавчины. Вместе с полусапожками на заказ, золотыми сережками и молочной кожей, смотрелось странно. А аристократическую осанку вообще скрыть было невозможно.

– Ты прекрасна в любом наряде, – дипломатично улыбнулся я и поднялся, чтобы заключить ее в объятья. Обнял, коснулся губами щеки.

– Эван, – она закусила губу, отстранилась и подошла к раме. – Давай оденемся как они.

Я повернулся в ее сторону, не совсем понимая, что она имеет в виду.

– Давай оденемся как они, – Чара развернулась ко мне. – Забудем, что мы чета Мейнфорд, потомственные аристократы в каком-то там поколении, и один вечер проведем без всех этих условностей. Без этикета и бесконечных столовых приборов, без расшаркиваний… Я слышала на площади базар, давай сходим туда. Поедим в какой-нибудь таверне, слизывая соус с пальцев…

Я поморщился.

– Давай, Эван, – она подошла, задрала немного голову и посмотрела на меня своими изумрудными глазами. – Пожалуйста.

Я вздохнул. И не смог ей отказать. Согласился сбросить бархат и надеть почти угольную рубаху, даже поменял обувь на башмаки и бриджи на длинные штаны. Тогда я не знал, во что это выльется и какую цену мне придется заплатить. Она не знала тоже. Мы были наивны и влюблены. Нам казалось, что весь мир у наших ног, что будущее просто и понятно.

Но мы потеряли их – и мир, и будущее. Мы потеряли, когда Теодор Пятый сказал слово. Одно слово, как это свойственно королям. Он сказал: «Нет». Не нам. Он просто сказал нет. И не знал, как это отразится на жителях его королевства. Или, что еще больнее, догадывался и посчитал приемлемым.

– Эван? – кто-то меня позвал. И нет, это была не Чара. Судя по голосу, звал меня Никс.

– А?

Я заморгал. Окружающий мир понемногу обретал краски моего кабинета. Светлые стены, шкафы и множество людей вокруг. Тайный совет. Темные боги. Задремать, стоя на втором в своей жизни собрании тайного совета, в рейтинге неприличных поступков стояло выше, чем порвать камзол принца.

– Я обязан оставаться рядом с вами, ваше высочество, – единственное, что смог выдать мозг через секунду промедления.

Кто-то хмыкнул, кто-то с трудом сдержал усмешку, кто-то бросил завистливый взгляд. Я внимательно следил за лицами придворных. Никто не выглядел так, будто я сказал сущую глупость. Только в глазах Никса мелькнуло понимание и зачатки веселья. Он поймал меня на одной из тех ситуации, над которыми потом сможет шутить вечность.

– Заканчиваем совет, – сюзерен подал сигнал придворному магу и полог тишины отключили.

Люди медленно потянулись к выходу. Каждому было чем заняться. Я остался стоять у стены, где дремал большую часть собрания.

– Я же все равно ничего не пропустил, – раздраженно заметил, когда в комнате остались только Никс и Хэйдас, и зевнул.

Если коротко, то плана не было. Генерал Эгиор сказал, конечно, по-другому, но, по сути, выходило, что плана, как провести ритуал, у нас нет. Но это было понятно. Сложно думать над этим, когда получаешь новость, что враг решил захватить сокровищницу, куда направился наследник престола. Так что непонятного здесь не было. Был недовольный таким раскладом Никс.

Артефакты в футлярах покоились на столе, и я наотрез отказался их куда-либо перемещать. Безопасными для них местами я считал только сокровищницу и свой кабинет. Маги и люди графа-следователя все еще допрашивали взятых в плен, поэтому истинная ценность скипетра и цепи с рубинами оставалась для тайного совета неизвестной. Для всех, кроме меня, разумеется. Я с самого начала знал, зачем заговорщики направились в сокровищницу.

Сюзерен хмыкнул, а его секретарь полностью погрузился в бумаги, найдя на моем столе себе уголок.

Приподнятое настроение принца опускало мое до пола. К тому же я никогда не был приветлив после прерванного сна.

– Пойду попрошу чашку кофе, – я оторвался от стены, чтобы не чувствовать на себе его смеющийся взгляд.

– Пусть сделают и мне тоже, – Никс поморщился. Ненавистный для него кофе взамен получаса забыться в пусть и мягком кресле. Мы оба знали, что сон лишь усугубит усталость.

– Слушаюсь, ваше высочество, – я покинул кабинет и отправился искать кухню. Или служанку, которая мне эту кухню могла бы показать.

Договориться о двух чашках бодрящего напитка оказалось сложнее, чем я думал. Слуг в Восточном крыле оказалось мало. Многие прятались по комнатам и коморкам, боясь попасться на глаза, что своим, что чужим. Но все же результата я добился. Какой-то придворным маг невысокого звания выдал мне кофе. Настроение сразу поползло вверх. Еще жареный хлеб с вареньем и получился бы полноценный завтрак. Полноценный завтрак в середине ночи. Хорошая шутка.

Гвардеец в коридоре помог мне открыть дверь в кабинет. Вернувшись, я застал пламя спора. Безмолвного спора, окруженного пологом тишины, одним из самых частых заклинаний, что использовали в стенах дворца. Иногда его накладывали на комнаты, например, на некоторые кабинеты. Но достаточно часто использовали и когда возможности уединиться не было. Полог тишины ложился одеялом на плечи и головы говорящих, не позволял подслушать и прочесть по губам беседу.