Скитания Иннокентия

ГЛАВА ПЕРВАЯ. (Продолжение)

7.

Дело в том, что большевики не просто так произросли из недр российской имперской монархии, большевизм для России явление не случайное, большевизм для России не просто одно из политических движений, и большевики – не просто одна из политических партий России. Большевизм – плоть от плоти российского самодержавия. Большевизм – это самый наихудший из всех возможных вариант русского самодержавия. Большевизм – это ночь самодержавия. Большевизм – дно, изнанка самодержавия. Большевизм – злой гений самодержавия. Большевизм – антипод российского самодержавия. Самодержавие ведь тоже своего рода однопартийная система, и если эту однопартийную систему самодержавия лишить всего того, что делает эту систему приемлемой для жизни подвластного этой системе народа, и оставить только голый каркас государственного аппарата насилия – то это и получится большевизм, который использует этот голый скелет самодержавия для внедрения в жизнь принципа «если Бога нет – то все можно». И если самодержавие для России – политический Бог, то большевизм – это русский политический Антибог. Большевизм – это русская идея без Бога.

Да, если его трактовать с точки зрения политических реалий сегодняшнего дня, самодержавие – подобие своеобразной однопартийной системы, опирающейся на подавляющее количество (на всех?) граждан, объединенных в эту систему Богом и Любовью, как бы пафосно и непривычно это ни звучало для современного уха. По крайней мере, именно так в идеале понималась суть взаимопонимания и взаимодействия между властью и народом во времена зарождения, роста и процветания самодержавия. Хотя в русском варианте самодержавие еще было и способом реализации народной идеи об идеальном бого-человеко-государстве. Царь был идеальным гражданином, избранным самим Богом для наиболее приемлемой организации народной жизни, которая текла по божественным законам саморазвития.

Большевики были плоть от плоти своего родного русского самодержавия и прекрасно понимали, понимали изнутри, понимали всеми фибрами своей, отсутствующей по их мнению, души все особенности и нюансы русского самодержавия. Не даром один из самых видных большевиков прошел полный курс обучения в богословской семинарии перед тем, как стать убийцей, разбойником, грабителем, любителем несовершеннолетних девочек и большевиком, а потом и Генеральным секретарем ЦК ВКП(б) – полная реализация бесконечно развернувшейся русской души, отрицающей существование души. Русские большевики, в свою бытность еще гражданами Российской империи, интуитивно, подсознательно прекрасно чувствовали всю гуманность и отеческую любовь развитого российского самодержавия к своим детям-гражданам – и потому большевики так отчаянно, бесшабашно и беспредельно шалили и предавались преступнейшим злодеяниям, зная что самодержавие, конечно же, пожурит, отругает и накажет, но только по-отечески, любя.

Ведь только в очень-очень редких случаях самодержавие прибегало к самым суровым мерам для наказания своих, впавших в глубочайшую ненависть, детей-граждан за самые страшные нераскаянные (окаянные) злодеяния, как это было, например, в случае с братом будущего Ленина, Александром Ульяновым, который был наказан самым строгим образом. И хотя строгость наказания Александра Ульянова совершенно соответствовала тяжести и глубине преступления, наказание это далось государству очень не просто, и после исполнения этого справедливого приговора, самодержавие, как бы сожалея об этом слишком строгом, хоть и справедливом наказании, предприняло все возможное, чтобы с головы брата Александра Ульянова Владимира и волос не упал, не смотря на его антигосударственные «шалости»: и очень зря – страшно себе даже представить, что в таком случае сделали бы большевики. И Владимир Ульянов за такое к себе участливое отеческое отношение самодержавия по-большевистски отблагодарил как свое родное государство, так и всех его граждан: Владимиру Ульянову было чем гордиться, ведь ему таки удалось исполнить мечту своего старшего брата Александра и убить Русского Царя, и даже убить не только самого Царя, но и всю его семью вместе с детьми, а еще вполне заслуженно предметом гордости Ленина может считаться убийство многих миллионов его соотечественников, но главным предметом гордости Ленина можно считать убийство, вернее попытку убийства русской идеи, которую он извратил, вывернул наизнанку и отдал на поругание и растерзание преисподней. Большевик – он и есть большевик.

Да, большевики прекрасно знали свое родное российское самодержавие. В ходе своей преступной антигосударственной деятельности большевики очень хорошо изучили самодержавие как государственную систему, досконально выявив и изучив все слабые и сильные стороны этой системы. И это знание очень пригодилось большевикам, когда они пришли к власти и заменили собой бывших царских служащих в системе имперского самодержавного госаппарата России – да, да, именно заменили, ведь большевики никогда не хотели как-то изменить само основание, сам каркас, саму систему самодержавного российского госаппарата, тем более большевики никогда не допускали даже мысли о том, чтобы уничтожить эту систему – большевики всегда хотели только заменить собой царских чиновников и таким образом завладеть властью в России. Ведь своеобразная однопартийная система российского самодержавия как ни что другое подходила для реализации взлелеянной в головах (чуть не написал «в душах»?(и перекрестился)) большевиков мечты об установлении своей собственной жесточайшей тоталитарной диктатуры. А государственная система российского самодержавия действительно была, так сказать, орудием о двух концах – и при использовании этого орудия для естественного предназначения этого орудия, то есть для реализации идеологии православия-самодержавия-народности, орудие это приносило благо, ну а при использовании этого орудия сатанистами типа большевиков результат был кардинально иным, в чем все и убедились после прихода большевиков к власти.