Скитания Ведьмака

Додзё

"Я всегда живу по принципу «живи и дай жить».
Все заслуживают жизни, и это не повод обижаться;
совсем наоборот - ты должен радоваться.
Радоваться и заражать этой радостью других."
- Гаспик Джексон, интервью

Юншен, лёжа на соломенном тюфяке, аккуратно прижимал очередной кусок бандажного бинта, старательно пропитанного растительными лекарствами, к правой лодыжке и с каждым движением морщился от колющей боли. Давно монах не имел дела с ранами, которые Хрома не могла залечить. Но настой из календулы, чистотела, астрагала и прочих примесей помогал свести к минимуму неудобства и способствовал по крайней мере естественному заживлению раны. Монах оставил кусок бинта приложенным к ране, затем оторвал ленту марли от рулона и обвязал ею бинт. Что-то ему подсказывало, что ему следовало сделать всё наоборот - марлю снизу и бинт сверху, но Юншен решил, что как сделал - так и сделал.

Монах чихнул и посмотрел на пол. На деревянных досках лежали окровавленные куски ваты, бинта, листья подорожника, обрывки старого белья, которое уже перестало быть бель-ём, а, скорее, было уже красньём. Юншен устроился поудобнее на тюфяке и посмотрел в окно. В комнате вообще не было никаких лампочек, фонарей, светильников, даже свечек, так что только маленькая площадь пола была освещена, и то только в дневное время суток.

А сама по себе комната была вообще неприметной внешности. Просто квадратное помещение со столом посередине и соломенным тюфяком в углу. Юншен вей Джианю спросил себя, зачем он пришёл именно сюда, а не куда-нибудь, где посветлее. Наверное, хотел удалиться от других людей, живущих в крепости. Хотя, как много есть места в этой крепости, просто называемой "Додзё" и как мало людей в ней живут - всего лишь человек сорок пять или что-то около того. Подумать только, он провёл здесь большую часть своей жизни и до сих пор незнаком со всеми его сожителями. По правде говоря, за последний год сюда переселились примерно двенадцать студентов, желающих вести такой "почти-горный" образ жизни и обучаться восточным искусствам, но Юншен никогда не выходил к парадному входу встречать никого, если не приходили именно за ним. На улице монах предпочитал гулять один, да и в самом Додзё он редко с кем ходил по залам и коридорам. На важных встречах и совещаниях он также присутствовал через раз; когда новый мастер крепости Вэньмин Хэпин спросил его, в чём дело, Юншен вей Джианю ответил:

- Я слушался и преклонялся только перед моим истинным учителем - Дэшэном Шэнли дэй Цзинльун Шоншаном, да упокоится его душа, а не перед каким-то хрычом, который собственновольно заменил его после смерти.

Эта фраза подняла авторитет Юншена среди других монахов Додзё, но также подорвало мнение о нём у Вэньмина. Мастер крепости, по своей понятливой и снисходительной натуре, не возвращался к этому вопросу и вообще ничего не упоминал о сказанном, хотя слова Юншена глубоко его задели.

Юншен вей Джианю также отвергал большинство внесённых Вэньмином Хэпином изменений в новый устав крепости, либо потому что они казались ему неприемлемыми, либо потому что он просто не хотел жить по принципам Вэньмина. Это также видно по тому факту, что Юншен был единственным монахом во всём Додзё, который, во-первых, носил белое кейкоги, а не цветные робы, а во-вторых, отрастил длинные волосы и отказался их обрезать: остальные были обязаны брить голову как только времена года сменяли друг друга. В прошедшем году Юншен подбил на это и своего старого товарища, Чангминга зиан Зихао, только у последнего сами по себе волосы были сравнительно короткими. Каждый раз Вэньмин вежливо игнорировал (или делал вид, что игнорирует) все эти случаи непокорного поведения, скорее всего из-за того, что он был знаком с Дэшэном Шэнли при жизни и знал, какие крепкие отношения установились между ним и Юншеном вместе со своими близкими друзьями, и, соответственно, не хотел проявлять неуважения к ним открыто.

Юншена раздражал тот факт, что в последнее время ему не удавалось нигде найти внутреннего покоя и духовного равновесия - в том же Додзё, в котором он провёл почти всю свою жизнь. Каждый раз, когда он пытался заниматься сам или даже просто уходил в лес побыть в одиночестве, его обязательно находил кто-нибудь из новых, неопытных учеников. Причём они уходили из крепости именно в то время, когда, согласно уставу, они были обязаны находиться внутри и тренироваться. Тогда Юншен вей Джианю гневно прогонял начинающих монахов, напоминая им о правилах нового мастера, и явно ощущал, что его ритуал был сорван.

Так себя "ведьмак" чувствовал и в этот день: неспокойно, неуравновешенно, словно сегодня должно было произойти что-то потрясающее. Джианю не мог понять, что это должно было быть за событие, но его это беспокоило.

Юншен ощутил, как колышется воздух за стеной и понял, что сейчас кто-то войдёт. Почему-то он ожидал увидеть Чангминга или кого-нибудь ещё из товарищей, но когда экран сёдзи отъехал в сторону, он увидел за ней главного ассистента мастера в жёлтой робе - Иори Кунайо. Юншен давно не встречал Иори в крепости, наверняка ассистент постоянно находился в кабинете мастера на самом верху центральной башни. Во всяком случае, Кунайо изменился с тех пор, как они случайно виделись раньше на встрече: он выглядел суше и тоньше, его усы приобрели лёгкие оттенки серебра, что не соответствовало его молодому возрасту, и вообще сразу было видно, что он давно не занимался спортом и не выходил на свежий воздух.

- Приветствую, Юншен вей Джианю, - начал он заискивающим тоном.

- Да, здорово, Иори, - бесцеремонно начал тот, - ты где это вообще всё время бываешь?

- А, это... Ну, знаешь ли, дела, много писанины, надо всё успеть сделать здесь и там, и много бегаю на переговоры с личностями, и...

- Так ты что, личный секретарь Хепинга? - перебил Юншен и принял сидячее положение.

- М-м-м... Что-то навроде, если тебе так угодно.