Скол времени. Книга 2: Гяур.

Поединок. Вначале смерть заберет вас, а там посмотрим

У них есть царь. Если он решает дело между двумя противниками, и его решение не удовлетворяет, то он им говорит: «Пусть дело решают ваши мечи».

Арабский географ Х века Мутаххара ибн Тахира ал-Мукаддаси в книге «Китаб ал-бад ва-т-тарих» («Книга творения и истории»)

Наша беседа с Тимуром на следующий день действительно состоялась. Он принял меня «почти один», если не считать переводчика и вездесущей охраны. На чисто символическом столе стояло вино в дорогих кувшинах, фрукты, восточные сладости, но изюминкой должен был стать плов (хотя и время было уже не обеденное).  Мы возлежали у стола  и вели неторопливую беседу «ни о чем», пока я не набрался смелости и не спросил Тимура:

- Похоже, что твой Олдус умеет читать мысли?

- Нет, не умеет. Проверял. Но правду, не знаю как, но чует. Один раз он попытался меня обмануть, я проверил и правда вскрылась. Я хотел утопить его, но потом простил до первой неправды. Больше он себе такого не позволял, даже если иное было для него очень выгодно. Вот, держу его при себе, он бывает очень полезен, особенно когда дело касается значимых встреч.

Из этого я сделал один очень важный для себя вывод: сабелька Олдуса может спасти его от смерти в бою, но если его притопить, то выплыть она ему не поможет. Уже неплохо.

- Он всегда выглядит таким тощим?

- Нет. Просто никто не видел, как он ест. Говорят, что он питается болью и страданиями людей, некоторые даже считают, что он пожирает человеческие души… А войска стоят здесь уже много дней, все расслабились, мало насилия и смертей. Он угасает от этого. Болтается около лекарей, но страданий немногочисленных раненых и умирающих ему явно мало. Вот видел бы ты его после битвы с Тохтамышем: глаза сверкают, щеки пышут здоровым блеском, бодр и весел, даже хромать стал меньше, и рука начала заметно сгибаться в локте.

- И как тебе такое соседство, нравится?

- Я, посол, человек здравый. Он оказывает мне важные услуги, которые не может оказать ни один другой человек. Я время от времени нуждаюсь в нем, ценю его и даже часто беседую с ним. Он много знает, очень часто его советы дельны. Он пытается играть на моих слабостях, я это вижу, но подыгрываю редко. Дело в том, что он все время стремится подтолкнуть меня совершать бессмысленно жестокие казни, жертвами которых могут стать не только враги… После этого он особенно расцветает, а остальных охватывает суеверный ужас, с которым мало кто может справиться. Это, кстати, я тоже использую.

- Значит, все ужасные вещи, что тебе приписывают, исходят от этого Олдуса?

- Ужасные вещи? Что ты имеешь в виду?

- Не гневайся, Великий амир, но я человек прямой и отвечу на твой вопрос тоже прямо. В наше жестокое время казни или расправы над жителями покорённых городов являются обычным делом, но злые языки утверждают, что ты в этом превзошёл всех. Говорят, что ты строил башни из человеческих голов и что якобы под твоим троном находится «малая пирамида», сложенная из черепов поверженных тобой владык.

- Нет, насчет малой пирамиды – это сказки. Хотя мысль интересная. Но я хотел бы обратить твое внимание на то, что я здесь ничего не изобретал. Пирамиды из голов складывал еще Чингисхан, они, как и башни из голов, просто помогают считать убитых. Или возьми Ала ад-Дин Хиджи, бывшего 80 лет назад главой Делийского султаната. Так он же использовал, правда, в отместку, но использовал головы монгольских воинов, чтобы построить из них главную башню Дели, и я не вижу причин, почему при случае я не могу с его пленными воинами сделать то же самое.

- Твои войска, ожесточённые сопротивлением стотысячного населения города Ани, столицы Армении, телами еще живых людей, которые вовсе не были воинами, закладывали стены построек.

- Там действительно не обошлось без Урода. Но, на мой взгляд, эти люди к тому времени уже были мертвы. Пойми, я не могу оставлять крупные гарнизоны в каждой захваченной крепости. Уничтожая население, я тем самым подрываю боевые возможности покоренных земель. Опустошённые земли ещё долго не смогут собрать войско, способное ударить мне в спину. Это закон всех войн нашего времени. Кроме того, мне многое приписывается, ведь у меня достаточно много врагов. Они ничего не говорят о том, как при мне расцвел Самарканд, какое развитие получили науки, искусства, ремесла, а вот…

- Извини, амир, давай оставим эту тему. Вернемся к Олдусу, что ли.

- А что к нему возвращаться. Он – мой шут, вот и все. У каждого властелина есть шуты. Меня смешит его подобие мне. Я даже стал хной красить волосы в рыжий цвет. Мне весело, когда многие иностранцы, особенно европейцы, зная о моем увечье, принимают его за меня, оказывают ему почести и даже заказывают или рисуют его портреты. Представляю, что думают, глядя на них, европейские владыки. Они даже не обращают внимание на то, что он по возрасту мне в сыновья годится. Видят, что хромает человек на правую ногу, да правая рука повреждена, и всё – считают, что перед ними Тимур.

- Ваши с ним ранения схожи по своему расположению.

- Схожи, но они разные. У него кости правой руки срослись в локте, причем в согнутом положении. В этом месте у него образовался такой наплыв, костная мозоль. Это отразилось на форме его плеча и лопатке. После ранения правового колена коленная чашечка срослась с бедром, и нога не может выпрямляться. Ты посмотри, все его тело перекошено, его левое плечо значительно выше правового. Да, он может сражаться левой рукой, но как он может повести в бой моих воинов? А ведь я сам часто участвую в битве. Я спрашивал врачей, они говорят, что все свои раны Олдус получил в зрелом возрасте, а у меня они – следствие ошибок молодости.