Скол времени. Книга 2: Гяур.

Финал. После битвы

Когда очевидцы молчат, рождаются легенды.

И.Г. Эренбург

Не знаю откуда, но на поле, напротив нашей обороны, неожиданно быстро появились пленные рабы, которые начали споро расчищать дорогу к вагенбургу от трупов людей и лошадей. Управились довольно быстро, но дошли только до стены, а затем их отправили в дальний от нас конец поля брани, где они и продолжили свой скорбный труд.

Мы же откатили «ворота» вагенбурга в сторону, убрав с дороги загораживающие ее телеги, и показывая тем самым, что битва закончена и путь открыт. Первым к нам прискакал (с небольшим окружением) юс-баши. Он понимающим взглядом окинул территорию нашей «крепости», редких оставшихся на ногах воинов, покачал головой и спешился. Следом за ним спешилось и его окружение. Он подошел ко мне и коротко по-восточному поклонился:

- Славная была битва, посол. Все мои люди восхищены ею...

- Да, славная была охота, Ергали.

- Я выполняю приказ Тимура. Он решил оказать тебе небывалую честь и лично приехать сюда, чтобы поздравить тебя с победой.

- Это действительно великая честь для меня, но у меня еще не все раненые перевязаны, все залито кровавой грязью, трупов столько, что пройти негде и…

- И будет лучше, если я передам только первую часть твоего ответа.

Я только махнул головой, и довольный собой Ергали со своими людьми отбыл, а я вернулся к своим раненым. Вскоре прибыла личная охрана Темирбека, и минут через 30 мне крикнули, что и сам Тимур едет в нашу сторону. Я бросил взгляд на дорогу, кавалькада свиты во главе с Тимуром действительно медленным шагом продвигалась по нашей дороге, внимательно осматривая последствия сражения. На поле лежало больше тысячи мертвых воинов Олдуса, между которыми носились сотни так и не пришедших в себя лошадей. Жарко, и над местом битвы уже гудели полчища мух, которые массово поднимались в воздух при приближении всадников. У меня даже промелькнула мысль, что неслучайно по мусульманскому обычаю тела должны быть похоронены до наступления ночи. Но размышлять «на отвлеченные темы» было некогда.

Я уже хотел броситься мыть руки, которые по самые локти были в крови, но тут на мой импровизированный хирургический стол принесли боярина Алексея. Слава Богу, он был жив, но уже первый осмотр показал, что у него сломано несколько ребер и ключица, подрезаны связки у правого колена и имелось множество резаных ран по всему телу, которые неизбежно приведут к большой кровопотере. Сам он был без сознания. Я начал обработку ран.

- Где нашли?

- Около дальней башни. Он, похоже, спрыгнул с нее сразу после выстрела пушки и прямо на остатки гулямов. Бился. Рядом с ним были его сломанный меч и перерубленное копье. Потом, похоже, отбивался арбалетом. Но гулямам тоже хорошо досталось, а времени добить его им явно не хватило. Самих положили.

Я провозился долго, но, когда Тимур подъехал к воротам, я уже закончил с Алексеем и как был побежал встречать Властелина, стараясь не запнутся о трупы врагов, хотя их к тому времени уже частью растащили к стенам. У ворот мне пришлось опуститься прямо в какое-то непонятное месиво красное от крови и дурно пахнущее (другого места вокруг не оказалось) и склонить голову.

- Приветствую тебя, Великий амир. Рад видеть тебя в добром здравии.

Тимур слез с лошади, шлепая прямо по кровавой мяше подошел ко мне и оказал мне очередную великую честь, хряпнув меня с размаха своей тяжелой ладонью по спине. Я едва не ткнулся лицом в ту жижу, что была подо мной. Тенью метнувшийся к нам переводчик тут же занялся своей работой:

- Вставай, победитель. Показывай давай, где тут эти твои пушки, что устроили такую прекрасную бойню.

Я поднялся, здесь же (уже не кланяясь) вытер руки и сапоги о халат какого-то убитого правоверного, принял из рук одного из своих бойцов мокрое полотенце и, прямо на ходу обтираясь им, попытался продолжить разговор:

- Три пушки гулямы Олдуса законопатили. Посмотреть их можно, но стрелять из них теперь нельзя. Да и из остальных не выстрелишь: заряды кончились.

Здесь неучтиво вмешался в разговор Васька-пушкарь:

- Ошибаешься, один остался. У центральной пушки. Не успели выстрелить. Но там только порох с пыжом, а картечь боярин Алексей перед штурмом для своей пушки забрал.

Тимур нахмурился и уже было в гневе развернулся к нему, но я перебил его намерение:

- Не хочешь ли сам выстрелить, Великий амир? Такая возможность появилась. Я все заряжу, встану рядом с тобой, подскажу что да как для выстрела нужно сделать.

Тимур тут же забыл про Васькину невежливость и брови у него удивленно поползли вверх.

- Хочу, конечно! Давай… попробуем.

- Ну ка, орлы, пока мы тут все осматриваем, пушку вон с той башни снять вместе с колодой от нее, поместить на вон ту телегу – и на дорогу. Навести на нашу первую стену. Васька, бери заряд, готовь все, раскали прут.

- Так стрелять же нечем.

- Я найду.

Мы пошли с Тимуром на «экскурсию». Тот осмотрел все: и первую стену, и площадь, и вторую стену. Признаюсь честно, следы самоотверженной битвы ему были неинтересны, да и понятно, он этого добра навидался в своей жизни. Его интересовал поражающий фактор моих пушек. Он беззастенчиво проверял пальцем пробитые картечью доски и бревна, сам переворачивал тела убитых и смотрел на характер повреждения броней. Наконец, он пришел к какому-то выводу и решил, что увидел достаточно.