Сколько прольёшь крови, чтобы выжить?

Глава 11: Последняя из живых

Ступени теперь были холодными. Не физически — психологически. Каждая казалась осуждающей. Как будто лестница знала: Алиса зашла слишком далеко.
И всё же — она шла.

В руке — жетон с цифрой 11. Он не светился. Не пульсировал. Он был мёртвым. Тяжёлым. Как если бы он был вырезан из кости.

Дверь одиннадцатого этажа была узкой, как в морг. Белой. Без ручки. Она открылась сама, с еле слышным шорохом.

Алиса вошла — и осталась одна.

Абсолютно.

Комната была огромной. Пустой. Серой. Ни окон, ни мебели, ни дверей, ни проходов. Только гладкие бетонные стены.
И — тишина.

Не обычная, не мёртвая.
Глубокая. Ломкая.

Тишина, в которой слышно, как пульсует мозг.

Алиса крикнула:
— Эй! Кто-нибудь!

Но её голос не вернулся эхом.
Ни от стен. Ни от пустоты.
Он провалился.

Она пошла вперёд.
Прошла десять шагов. Сто. Больше.
Ничего не менялось. Ни света. Ни тени.
Время исчезло.

Через, казалось, часы, она упала на колени.
Губы пересохли. Глаза не моргали.
Она начала сомневаться:
— Я здесь?
— Я жива?

И тут… раздался шёпот.
— Алиса…

Она вздрогнула.
— Кто?..

Шёпот был еле слышен.
— Ты ведь не была одна… пока они умирали.

— О чём ты? — прошептала она.

Впереди, из пола, вырос силуэт. Не человек. Что-то бесформенное. Тень без источника.
Из неё — лица.
Лица всех, кого она «оставила» в этажах ниже. Кукла. Крыса. Девочка. Даже отражение из зала страха.

— Ты одна, потому что сделала это сама, — сказали они в унисон.

— Ты предала, чтобы выжить.

— Я… не могла иначе! — закричала она.

Но тишина снова поглотила её голос.

Тени начали приближаться. Они шептали, кричали, плакали.

Алиса упала на пол. Обхватила голову.
— Остановитесь…
— Я... не хотела быть последней…

Тогда она услышала один-единственный звук — тихий удар жетона о пол.

Он лежал рядом. Цифра 12.
А на нём — надпись:

"Одиночество — не пустота.
Это эхо твоих решений."

Алиса поднялась. Схватила жетон.
Тени исчезли. Комната погасла.

Перед ней — лестница.
Снова вверх.
Туда, где она даже не надеялась, что ещё кто-то может быть жив.