Сколько снега держит крыша

Глава 6. Первая история о монастыре

С обрыва мы спустились к каменной ограде, метров десять в высоту. Она величественно возвышалась над головами, уходя аляпистой кладкой прямо в пасмурное небо. Поросшие мхом булыжники местами упирались в башни. Такие круглые узкие башни, как в мультиках про принцесс. Внутри одной из них светились окна.

– Как думаешь, там кто-то живет? – Я шла с запрокинутой головой, спотыкаясь о брусчатку.

– Вряд ли.

– Тогда, что там?

– Не знаю, но догадываюсь, что ты непременно хочешь это узнать… – проворчал Артур.

Я скорчила улыбку и, естественно, прямой дорогой направилась к манящей постройке.

Как оказалось, в башне был музей. Винтовая лестница вела нас с этажа на этаж. На каждом встречались одинокие заблудшие сюда, наверно, по такой же случайности, туристы. Сами по себе экспонаты не вызывали бешеного восторга. Рисунки старого города на трескающемся папирусе, какие-то медали, пояснения к которым я даже не стала читать, бюст Ленина, плакаты времен СССР, бесчисленные планы местности и манекены в народных костюмах – все это заполняло узкие круговые комнаты с редкими, закрытыми решетками, окошками.

К моменту, когда мы поднимались на самый верх, мне запомнились разве что фигурки кораблей ручной работы. Но и те только из-за детализации, а не благодаря их высокой исторической ценности, которую я так и не поняла из английской надписи на стенде рядом.

Казалось, деньги за входной билет отданы зря. Но тут перед глазами открылся последний ярус. Он выглядел иначе, чем выставочные залы. На кривых самодельных стеллажах вдоль стен красовались макеты замков, в дальнем углу прямо на полу стопками лежали толстые книги, а центр занимал огромный дубовый стол, напомнивший мне рабочее место Артура, потому что точно так же был завален ватманами чертежей.

Рассматривая крохотные, словно игрушки, макеты, я прошлась по кругу. Артур же завис над столом, с неподдельным интересом вглядываясь в рисунки на пожелтевших листах.

На удивление, пустая от людей комната создавала ощущение уютной мастерской. И, когда я мысленно задалась вопросом, куда же подевались посетители, из лестничного пролета показался худенький пожилой мужчина с редкими белыми волосинками на сморщенной голове.

– Вам помочь? – спросил он по-английски, заметив нас.

– Нет-нет, мы просто смотрим, – ответила я. После стольких путешествий, меня до сих пор поражает, что старики заграницей знают иностранные языки не хуже нашей молодежи. – Тонкая работа, – блеснула словарным запасом и показала рукой на раскрашенные крепости из клея и бумаги.

– Спасибо, – скрипящим голосом сказал улыбчивый дедушка. – А как вы сюда прошли? Гостям не положено здесь находиться.

Артур коронным недовольным взглядом прожег меня насквозь. Ведь именно я потянула его подняться выше. Но нарушать покой старичка в моих планах не было, да и не припомню, чтоб возле лестницы имелись хоть какие-то знаки.

– Извините, – ответил за меня Артур, еще раз укольнув глазами, – мы уже уходим.

– Просто мы архитекторы, а ваши макеты действительно впечатляют, – направляясь к лестнице, оправдывалась я.

– Архитекторы? – неожиданно воодушевился дедок. – Как интересно. Откуда вы приехали?

– Из России. – Я остановилась в пролете, одной ногой уже стоя на ступеньке.

– О-о! Как здорово! Моя жена знает русский. Я сам могу только… З-д-хавуйте, – выдавил он.

– Здравствуйте, – поправил Артур весьма ожидаемо.

– Вы туристы? – старик снова переключился на английский.

– Нет. Мы приехали на конкурс. Реконструкция церкви. Здесь, в Таллине.

Термин “монастырь” в моей программе занятий с репетитором не фигурировал ни разу, так что сказала, что вспомнила.

– О-о! – опять восхищенно завопил старик.

– Если хотите, могу показать фотографии нашей работы, – предложила я, за что получила от Артура легкий толчок локтем в спину.

– Пошли уже, – прошептал он по-русски, стоя на несколько ступенек ниже меня.

– Это обычный вежливый диалог. Расслабься. – Я постаралась ответить незаметно, прикрывая рот телефоном, в котором листала галерею. И, найдя в ней сделанные перед отъездом скрины с монитора, гордо протянула их на оценку собеседнику. – Вот!

Старичок достал из кармана широких брюк очки, сощурился. С радостными вздохами он то приближал, то отдалял морщинистыми пальцами фотографию на экране.

– О-о! – выдал, наконец. – Я знаю этот монастырь.

Оказалось, что искомое мною слово звучало на русском и английском почти одинаково. Стыд и позор.

Пока я искренне начала сомневаться в своем уровне владения международным языком, низенький, но на удивление бодрый дедушка, метнулся к своим беспорядочным стопкам книг, достал из-под завалов сшитый вручную пожелтевший альбом и раскрыл его на столе, поверх прочих бумажек.

Взору предстали черно-белые снимки монашек на фоне еще целого здания монастыря. А рядом с ними, в углу скотчем был приклеен заламинированный чертеж. Маленький, накарябанный словно впопыхах, карандашный рисунок на потертом клочке бумаги изображал алтарь. Я сразу обратила внимание на каменные мосты, похожие на арки, соединяющие противоположные стены под потолком. В архивных записях для конкурса не было ни намека на них.