Скоро прощу

3. Здравствуй, школа!

Нет, нет, нет, этого быть не может. Мало ли в мире девчонок с длинными блондинистыми локонами.

Ненавижу чувство безосновательной тревоги. Вот ведь ещё ничего не доказано. Но притушить силу беспокойство удалось только ещё более сильным чувством — страхом.

— Пока родная, счастливого дня! — поцеловав меня в щёку, пожелала мама.

— Пока…

— Арина, дочка, — привлекая моё внимание, мягко позвала мама, когда я уже потянулась за ручку, чтобы открыть дверь. — ты сегодня очень красивая и смелая, у тебя будет успешный день!

— Мам…ты так говоришь, потому что…

— Нет, не потому что я твоя мать. Что за глупости, Ариш? Неужели ты ещё не поняла, насколько ты красива?

Я покивала головой, чтобы не тревожить маму.

Да, конечно, я не только поняла, но и осознала с полна.

Например, когда на меня вылили в туалете ведро с грязной водой, когда в безобидный букет на 8 марта положили ядрёно-вонючие масляные духи с открытой крышкой, когда прицепили прищепку на нитке, которая задирала юбку при каждом моём шаге…

Да, конечно, я поняла, что всегда бываю красивой. Непревзойденно красивой!

— Ладно, мам, мне пора. Сегодня попросили прийти пораньше. — вру, чтобы поскорее вынырнуть из машины, хотя это явно самое безопасное место, в отличие от школы.

— Пока… — грустно отозвалась мама.

Она поняла, что достучаться до меня ей снова не удалось. Иногда важно мнение не только родителей. Они могут окутать теплом, обнять заботой, укрыть лаской, но…

Это всё пропадает, когда переступаешь порог школы. Я остаюсь одна, нет, даже не так. Без их любви я становлюсь обнаженной, поэтому меня так легко задеть.

Последний раз улыбнувшись маме и помахав ей рукой, зашла на школьный двор.

Играла музыка, блестели на солнце шары в цвет триколора, сновали школьники, занятые подготовкой к концерту.

Смех, гам, шум, которые не радуют, а сеют панику, потому что громкие звуки поглощают опасные тихие.

Не успела подумать об этом, как мне на плечо с размаху приземляется увесистая рука. Можно даже не гадать, чья.

— Привет, сорняк. — вполне дружелюбно и мирно.
Если не знать, что все беды начинают именно ласковым голосом.

— Привет, Глеб. — постаралась ответить миролюбиво, хотя внутри всё полыхало от страха и гнева одновременно.

— Что, готова к школе? — не скрывая насмешки, издевался Морозов.

— Да, безусловно. — собрала силы, чтобы посмотреть ему в лицо и вернуть его же вопрос. — А ты?

Глеб поднял одну бровь, хищно ухмыльнулся, что мне стало не по себе. Но отступить я уже не могла, даже если мне сейчас прямо в лицо прилетит кремовый торт, не отвернусь.

Безразлично, в кого там по уши влюбился этот форменный дурак, свой план не поменяю.

— Мне показалось или ты объявляешь войну? А, сорняк? — дерзко спросил Морозов, а потом надул пузырь жвачки прям перед моим лицом.

Пузырь громко лопнул, а я непроизвольно вздрогнула, чем вызвала безудержный смех мерзавца.

Он наклонился ближе и выдохнул мне в ухо:

— Ну что ж, война так война. Милости просим в школу, сорняк. — щёлкнул меня по носу и направился в школу своей фирменной расслабленно-дерзкой походкой, здороваясь почти со всеми старшеклассниками.

Вокруг шум лишь нарастал, но моё сердце стучало как бешенное.

Я не могла пошевелиться, всё тело сковало немыслимым напряжением. Руки подрагивали так, что лямка рюкзака сползла с предплечья, и он упал мне на ногу.

— Держи! — неожиданно мне протянули мой же рюкзак.

Я отвела взгляд от школьной двери, чтобы посмотреть на помощника. Им оказалась Юля.

— Ах! Арина. Морозова Арина, я правильно узнала? — на меня сейчас смотрела невиданной красоты девушка.

Юля так изменилась.

Густые брови, которые она перестала нещадно выщипывать, глаза цвета весеннего неба, слегка курносый нос, задорные веснушки, и ресницы… Красивейшие светлые ресницы, которые не терялись на лице, а, наоборот, подчеркивали его ангельскую красоту.

Белоснежный костюм, который выглядел одновременно парадным и деловым, выгодно подчеркивал все изменения фигуры моей давней знакомой. Одежда широкого кроя обычно нелепо сидит на худеньких, но Юле, видимо, шло всё, хотя она и была чуть ниже меня.

— Арина? — снова позвала меня она.

— Дда… Да. Это я, Юля. Привет. — криво улыбнулась я.

— Привет! Я и не ожидала увидеть тебя в первый же день. Мама твоя вчера к нам заезжала, рассказала, что ты уже в одиннадцатый идешь. Как я рада тебя встретить! — Юля щебетала, и улыбка не сходила с её лицо, проявляя то ямочку на левой, то на правой щеке.

— Ага, я тоже, — только и смогла вставить я, пока мы шли мимо снующих туда-сюда малышей-чтецов.

— А у меня сегодня первый урок, представляешь? — восхищенно продолжала новоиспеченная училка.

Школьники её, конечно, заклюют.