Скоро прощу

5. Умру, но уничтожу тебя.

Для всех неожиданностью стало, что наша любимая и родная Ирина Николаевна, учительница математики, математической грамотности и вероятности, решила экстренно уволиться.

Экстренно, потому что летом, когда уже успела выйти из отпуска. Никто так и не понял, что произошло, но она бы нас из-за пустяка в выпускном классе не бросила.

А теперь большие проблемы найти нам достойного математика.

Хоть мой класс считается отстающим в параллели из-за дерзких неуспевающих, которые уроки срывают чаще, чем дышат, учителя по основным предметам у нас сильные. А самое главное – уже заработали свой авторитет. Даже Морозов редко елозит.

Классная объявила нам, что замену уже ищут, и уроки пропасть не должны. Но, оказалось, что она обладала неполной информацией, и замену уже нашли.

Яркую, жизнерадостную, всего на три года нас старше. Юлию Юрьевну.

Она даже не представляет, на что подписалась. Наш класс — дьявольское отродье.

Пацанов больше, чем девочек, и ведут они себя словно все на учёте стоят с самого рождения. С пятого класса у нас поменялось семь классных руководителей, четыре учителя истории и два физрука.

Нам даже выделяли специальный кабинет в отдаленном крыле, чтобы мы по школе не шарахались, не портили всех остальных учеников. Карантин длиной в два года, когда мы были особенно бешенными.

Не удивлюсь, если учителя крестятся перед уроком у нас.
Вот скоро и Юля начнёт.

Её нам представила классная. Сказала, что на время. Но даже «на время» с нашим классом требует быстро восстановительных нервных клеток, иначе…

— Уроки у вас будут первыми, так как Юлии Юрьевне нужно будет успеть на лекции в университет. 11 «В», прошу вас, проявите человечность!

Татьяна Александровна покосилась на нашу новую математичку, явно подбирая слова, чтобы не напугать её раньше времени.

Я обернулась, чтобы посмотреть на реакцию «любимого» класса, и ожидаемо увидела нахально пошлые взгляды сильной половины. Бьюсь об заклад, они уже во всех красках представляли, что и как можно сделать с новой училкой.

Господи, Юля, беги, беги, пока не поздно. Выбери другую школу для практики, работы, да чего угодно. Тебя здесь не съедят, а препарируют!

Хотя если попасть в милость Морозова, то выжить можно, остальные против него не пойдут. Как интересно… Будет ли он её защищать?

Я посмотрела на Глеба и увидела его тяжелый внимательный взгляд исподлобья, он следил за каждым движением Юли.

Если он сегодня же заткнёт пацанов, то мне будет гораздо легче отомстить. Она, белоснежная и невинная, имеет над ним нереальную силу. Дерзость и высокомерие просто испарились!

Оставайся с нами надолго, Юля! А математику мы подтянем к ЕГЭ с репетами. Плёвое дело.

Я улыбнулась своим мыслям и не заметила, как тяжелый взгляд Морозова сместился с Юли на меня. Только теперь в нём играла не настороженность, а отравленная ненависть.

Да знаю, что меня ненавидишь, не новость. Я закатила глаза и отвернулась. Классный час больше не слушала, ничего нового всё равно не говорят. Учиться, учиться и ещё раз учиться.

Очнулась только тогда, когда на мою парту упал чей-то рюкзак. Оказалось, что уже перемена, и 11 «В» вышел подышать. Подняла глаза и увидела нависающего прямо надо мной Морозова.

В руках он держал полиэтиленовый пакет, который то растягивал в узкую прямую, то сжимал в кулаке.

— Серьёзно? Первого же сентября начнёшь душить? — насмешливо спросила я, разворачиваясь на стуле.

Знание, что Морозов перед кем-то пасует и становится собачкой Павлова, прибавило мне уверенности. Иначе как назвать мой смелый пассаж?

Глеб прищурился, провёл языком по нижней губе, закусил её и ухмыльнулся.

— Как же уверен в своём полёте пингвин, которого скинули с айсберга. — выдал наконец.

А в Морозове, оказывается, погиб философ. Надо же какое сравнение, какая игра образов.

— Даже если приземлюсь всмятку, Морозов, тебе не светит унижать меня и в одиннадцатом классе! — зло отчеканила я и поднялась со стула, чтобы не смотреть на него снизу вверх.

Одну ногу он поставил на сиденье стула, который стоял рядом с моим, облокотился на выступающее колено и медленно, как в кино, наклонился прямо к моему лицу.

Пакет в руке его зашуршал в тысячу раз громче, а сердце моё забилось со скоростью света.

Стало страшно настолько, что я покачнулась, ноги не держали, в груди ворочался раскалённый узел, который хотелось вырвать.

Наверное, я была по-настоящему не в себе, раз вслух сказала, как мантру:

— Оставь меня в покое. Я тебя ненавижу. Оставь меня в покое!

В ответ недоумок просто улыбнулся, наклонив голову набок.

Потом огромная лапища Морозова потянулась к моей голове, а я зажмурилась, не прекращая шептать, чтобы он отстал от меня.

Почувствовала, как тянет волосы, распахнула глаза и увидела, как этот недоумок снимает с моей головы маленькие крабики, которыми я всё утро украшала новую для себя причёску, и скидывает их в тот самый пакет.