Скоро прощу

6. Гробовая тишина

— Повтори, что сказала! — голос моего врага стал жестким и жестоким, никакой показной нежности, только ненависть и злоба.

А у меня и без того руки дрожали, словно я пробежала первый марафон вместо Фидиппида. Слёзы капали на белую блузку, пока я пыталась смахнуть их тыльной стороной ладони.

Вдруг Морозов резко схватил меня за запястья и притянул к себе, пакет с моими крабиками упал на пол.

— Ты даже не представляешь, что теперь с тобой будет, Арина! — первое официальное предупреждение, и руки мои немею от захвата.

Наверное, будут синяки…

Обычно меня никто не пугал, будто издевательства придумывали на ходу.

Сейчас же Морозов предупредил, и от этого стало страшнее в тысячи раз, нет, в миллионы.

Почему я его боюсь, он ведь не тот, за кого школа будет стоять горой, вычищая его «подвиги».

Он тот, чьего выпуска ждут с невероятным предвкушением, потому что наконец все вздохнут с облегчением. И тот, кого все давно мечтают прижучить, как Кэндэс Финеса и Ферба.

Нет, больше я не повторю вырвавшихся слов, но ни обо дном из них не жалею. Передо мной сейчас сидит настоящее зло, отродье, монстр, не знающий преград для своего зла.

— Мороз, Мороз… — около двери раздался шёпот. — Слышь, закругляйся, тут новая цыпочка возвращается!

Но предупреждение, казалось, услышала только я, потому что руки недоумка лишь сильнее сдавили мои запястья.

Я смотрела сквозь пелену слёз, которые не могла унять, слишком обидно и больно мне, чтобы думать, какой плаксой могу выглядеть со стороны.

— Оу, ну что за горьки и холмики. Барышня, а, барышня, не дадите прокатиться по местным достопримечательностям? — в коридоре послышался мерзкий смех Артёма, прихвостня Глеба.

— Молоко на губах ещё не обсохло, чтобы кататься! — едко ответила Юля.

Да, это была именно она. Ещё мгновение, она войдет в класс и увидит картину маслом. Нельзя такое допустить, Юля может всё рассказать моим родителям и не видать мне мести, как Македонскому долины Ганга.

Похоже голос узнала не только я, потому что Морозов вскочил со стула и стремительно покинул кабинет. Я почувствовала облегчение, но вместе с ним пришла боль, запястья ныли от красных следов.

Прозвенел звонок, и в кабинет стали нехотя вваливаться мои одноклассники. Предпоследним зашёл Артём, у которого был такой побитый и жалкий вид, что можно было представить, о чём с ними «побеседовал» Мороз. Он же Морозов.

Я быстро опустила руки под парту, чтобы успеть натянуть рукава блузки на покрасневшие запястья, и вышла из-за парты.

Последний в класс зашла Юля. Серьёзная, хмурая, словно держится из последних сил, чтобы не накричать на нас.

Мужайся, Юля, с нами помогут не стальные нервы, а титановые яйца!

Мой класс существует по принципу: «Живём так, чтобы депрессия была у других!» И Юля, видимо, начала кое-что понимать.

Нужно прекратить так её называть. Юлия Юрьевна она, и моя новая математичка!

Несмотря на то, что урок уже идёт, а учитель в кабинете, 11 «В» шуметь не перестал.

Я наблюдала за Юлией Юрьевной, не обращая внимание на смешки, которые долетали и до первой парты, и, разумеется, до учительского стола.

Она была невероятно напряжена, губы плотно сжаты, в глазах читалась паника, которую Юлия Юрьевна пыталась скрыть, ведь понимала, что за это её просто съедят.

11 «В» не хищники, а падальщики, мои одноклассники считают своим правом испытать всех учителей, которые к нам приходят. Неважно, молодые они или уже с приличным стажем, все равны.

— Ну что же ты так, красотка, урок вести не собираешься? Так и будешь нами любоваться? — наконец «возмутился» Богдан.

Его вопросы были самыми приличными в потоке тех улюлюканий, которые стрелами летели в математичку. И интересными, потому что одноклассники на время замолкли, выжидая и оценивая.

От того, как Юля сейчас ответит, зависит многое. Это не первый урок, это первый бой на выживание.

Она глазами отыскала спросившего, прищурилась и промолчала.

Затем её горящий взгляд прошёлся по всем, включая меня. И мне показалось, что в тот миг, когда наши взгляды встретились, в её возникло сочувствующее разочарование.

Не жалость, а именно разочарование, будто это по моей команде наши отморозки, дружки Мороза, так себя ведут.

Я отвела взгляд, не желая испытывать непрошенные чувства. На войне как на войне, каждый сам за себя, Юля. Прости, ничего личного.

— Урок вести собираюсь, для начала хочу узнать, кто у вас командир класса или староста. — почти спокойно произнесла Юлия Юрьевна, пока в классе ещё сохранялась тишина.

После её слов начался настоящий цирк с клоунами, громким хохотом, подбрасыванием стульев, неприличными шутками. В общем, класс не оценил её реакцию и поставил крест на математичке.

— Мороз, Мороз, тебя она хочет первым! — и характерный противный щелчок.

— Глеб, твой выход!