Скоро прощу

9. Заслужила

Но страшно стало даже не из-за его взгляда. Я ненавижу судить книгу по обложке, фильм по отзывам, человека по слухам, а сама сейчас совершила непростительную ошибку.

Почти каждый заслуживает второй шанс, даже преступник, а Морозов при всей его репутации даже на учёте не стоит, хотя все его дружки ходят в ПДН как к себе домой.

И откупиться семья Глеба явно не может, кроме него у Морозовых ещё пять детей, которых нужно поднять и воспитать на зарплату водителя. Отец растит их один, об этом знает вся школа, наверное, поэтому Глеба всё ещё терпят.

Тупую жалость, которую он встречал на каждом шагу, Морозов сумел заменить отвращением, страхом, ненавистью.

Я же никогда не испытывала к нему настолько сильную ненависть, чтобы забыть о сочувствии. И вот теперь забыла…

И перешла черту.

— Глеб, я… — не понимала, какие слова нужно подобрать, чтобы загладить свою вину, поэтому покаянно отпустила голову и прошептала. — Прости меня, я никогда больше не буду так.

Мои слова как никогда казались детскими даже мне. Боюсь представить, какими их услышал Морозов.

Почувствовала, как он положил мне что-то на макушку, а затем увидела его ноги, возвращающиеся в школу. Боясь поднять голову, нащупала руками два кораблика, запутавшихся в моих волосах.

Нельзя, нельзя так обвинять людей. Почему я опустилась за ними на дно?

Я ведь себе пообещала, что никогда не стану похожей на своих одноклассников. Неужели среда всё-таки повлияла на меня?! Противно и тошно теперь от самой себя.

Раньше мне не так сложно было в классе, потому что я уже очень давно смотрела на 11 «В» свысока, но теперь…

Теперь я одна из них.

Осознание захлестнуло меня с головой, слабость накатила с новой силой, и я, не устояв, присела на корточки. Обхватила голову руками, в которых сжимала ненавистные кораблики, и тихо заплакала.

Неужели всё это было зря, и я — часть убогого класса?

Неужели меня сломили?

Через приоткрытую дверь запасного входа услышала звонок на урок, нужно было возвращаться на химию. Важный предмет, который тоже мне пригодится, ведь я хотела стать врачом.

А врач, он даёт клятву Гиппократу, он лечит всех без исключения, он не имеет предубеждений, он…

Он не я!

Ещё никогда я не испытывала такого всепоглощающего чувства вины, что тяжело было вдохнуть.

Поднявшись и размяв затёкшие ноги, я побрела в школу.

Мне встречались на пути одноклассники, ведь химичка, Ольга Вячеславовна, это не Любовь Васильевна, она таким непререкаемым авторитетом не болела. И её уроки проходили от случая к случаю.

Я не запоминала, кого встречала, чтобы потом ответить на вопросы Ольги Вячеславовны. Равнодушие поглотило с головой.

Даже не запомнила, попросила ли я разрешение войти в кабинет после звонка, не запомнила ответа учителя, был ли он вообще.

Но одно не заметить не могла. Теперь я снова сидела одна.

Потеряв бдительность, почувствовала, как села на что-то мягкое. Приподнявшись, нащупала растаявший шоколад. Здорово, теперь и до порчи одежды добрались.

Отпрашиваться с урока не стала, засмеют ещё больше. Пересела на соседний стул и, аккуратно повертев юбку на талии, оценила масштаб вредительства.

Оказалось, что вляпалась не сильно, и пятно ещё возможно было убрать. Но я не успела.

— Оля Вячеславовна, Оля Вячеславовна, — разразился Слава, сидевший позади меня, за второй партой. — А Морозова обделалась!

Разразился хохот, который не смолкал, как бы Ольга Вячеславовна не старалась утихомирить 11 «В».

Я равнодушно смотрела на обессилившую учительницу, которая, видимо, хотела мне помочь. Только вот ни её авторитет, ни мой не могли прекратить вакханалию.

Каждый пытался выделиться новой шуткой, обидным обзыванием. А я слушала это, словно сквозь толщу воды.

Заслужила. Я такая же, как они, ничем не лучше. Значит, гиены друг с другом именно так и общаются.

— Хватит! — раздался спокойный голос Морозова, и все вмиг смолкли, ожидая шутки, которую потом будут рассказывать всей школе, клеймя сорняк.

Но продолжения не было. И недоумевающий 11 «В» в тишине дослушал урок химии. Даже Ольга Вячеславовна бросала не верящие взгляды на Морозова. И в конце урока, как бы извиняясь, что потревожила, попросила его помыть доску.

— Морозова помоет. — твёрдо ответил Глеб, и всё вернулось на круги своя.

11 «В» выдохнул, ведь их лидер не умеет сочувствовать, сострадать и жалеть сорняки.

Правильно, я заслужила. Я всё заслужила, я такая же, как они…