Скоро прощу

10. На радуге

Больше первого сентября ничего не произошло.

Обо мне как будто все разом забыли: никаких словечек, шуток, подоплёк, словно кто-то приказал меня игнорировать. Всё стало настолько тихо, что смущало даже учителей, посматривавших то на меня, то на моих одноклассников и ожидающих подвоха.

На перемене, пока я вышла намочить тряпку, чтобы вытереть стул от шоколада, кто-то успел его протереть. И у меня убавилось работы.

Но мне это было лишь в радость, ведь про шоколадку перестали шутить, раз следов уже нет и ликвидированы они не мной.

Поэтому оставшиеся уроки действительно пролетели спокойно.

— Привет, не отвлекаю?

— Ты чего такая убитая, мелкая? — забывая поздороваться, тревожно спрашивает брат.

— Норм. Можешь перевести мне денег немного? — не тяну и сразу приступаю к делу.

— Всё-таки облили тебя подонки? — сердится на том конце провода Саша.

— А должны были облить? — интересуюсь равнодушно, потому что уже ничего не удивляет.

— Погоди, а зачем тебе деньги? — аккуратно переводя тему, наконец поинтересовался брательник.

Увиливать от важных подробностей он умеет.

— Подруге подарок купить, у неё завтра др, я забыла. — вру, но брат никогда не интересовался моей личной жизнью и не считал, сколько у меня подруг, когда у них дни рождения и хожу ли я вообще к кому-либо в гости.

— А, без проблем. Лови! — переключившись на громкую связь, сразу же переводит мне деньги.

— Всё, дошли, спасибо! — посмотрев уведомление, благодарю я. — Я чего так много?

— Мне остаток зп пришёл. Всё, пара начинается, — скидывает звонок, не попрощавшись.

Саша всё лето подрабатывал у мамы в клинике, ужасно гордился, что может накопить на что-то сам, тем удивительнее, что мне он, почти не думая, перевёл пять тысяч.

Этого достаточно, чтобы купить новую юбку взамен испорченной, можно будет даже отложить на одно дельце. Наверное, это тот знак, которого я ждала.

Как бы дико не звучало, я планировала подкупить Морозова, чтобы загладить свою вину.

Тишина меня совсем не впечатлила, ведь это всего лишь затишье перед бурей.

Не думаю, что он будет против денег, сама однажды видела, как Морозов выбивал деньги у какого-то восьмиклассника. Значит у него нет принципов, касающихся шуршащих купюр.

К тому же я должна вернуть ему его сторублёвый кораблик.

Непонятно, почему Глеб в принципе решил отдать своё, но его поведение редко поддается логике. Остаётся только принимать, как должное.

Решила подловить Морозова на спортивной площадке, через которую он обычно идёт домой. Но, завидев, привычно лохматую шевелюру и вальяжную походку, стушевалась.

Если он не возьмёт денег, то моё положение в классе изменится раз и на всегда, и вместо мести придётся думать о переводе в школу поближе.

С другой стороны, я ничего не потеряю, если попробую сейчас, а в другом классе у меня будет не три четверти, а целый учебный год, чтобы обжиться. С моей терпеливостью этого достаточно.

Задумавшись и запутавшись в своих мыслях, не заметила, как Морозов сам подошёл к радуге, на которой сидела я.

Его кроссовки коснулись моих, и я подняла глаза на Глеба.

— Прекрати. — сурово сказал он, нарушив опасную тишину между нами.

— Что?

— Смотреть на меня так.

— Как? — нахмурившись, не понимая, о чём он, уточнила я.

— Жалко. — с трудом выговорил Морозов, и я поняла, что он хотел сказать «с жалостью».

— Не могу, — опустив голову, призналась я.

Я правда не могу выкинуть из головы, какая семья у Глеба.

Однажды мы с мамой помогали его отцу, и по воле случая оказались у Морозовых дома. Вспоминая взгляд Глеба, каким он встретил меня на пороге своего дома, я думаю, именно в те секунды он решил, что мы враги.

Мне лишь пришлось принять это, ведь в Морозова уже тогда были влюблены все девчонки в классе и его авторитет взлетал до небес каждый день.

— Ты жалкая, сорняк!

Ударив мои кроссовки своими, Морозов скинул рюкзак на землю и стремительным движением взобрался на радугу, оказавшись позади меня.

— Как и ты… — тихо добавила я, не думая, что меня услышат.

Вдруг меня резко потянули за волосы, да так сильно, что пришлось запрокинуть голову, а мои лопатки коснулись железа.

— Весь день сегодня нарываешься, Арина! — бросил мне в лицо Глеб, нависая надо мной.

— И что? — так же тихо поинтересовалась я, без зазрения совести рассматривая лицо врага, который был непростительно близко даже для друга.

Натянув сильнее мои волосы и, намотав их на кулак, Глеб опустился ниже. Так, что я чувствовала его дыхание на своих щеках.

Я замерла, забыв, в какой неудобной позе распласталась на радуге и как мы можем выглядеть со стороны, если кто-нибудь заметит.

Морозов рано стал красивым, раньше всех оформился, а спорт придал ему мужества, которого не было у наших дохлых одноклассников, погрязших в попойках и еженедельных тусовках.