Скоропомощница на Новый год

Глава 4

— Чего? — спросила я, не понимая его реакции.

— Éile‑n Síodh‑luan — значит «иная ныне», «свет иного мира», «свет из Сида» . И ты должна увидеть рождение Солнечного Бога. Идём.

И он потащил меня, как буксир. Но я упёрлась ногами, оставляя после себя длинные борозды на снегу.

— Погоди! Да погоди же ты! — кричала я, но он, казалось, не замечал этого. — Не могу я никуда сейчас идти. Мне к больному надо. И оранжевый чемодан надо найти. И метлу.

Он резко остановился, отчего я попросту врезалась ему в спину. Затем мужчина повернулся, отпустил меня и вскинул обе руки к нему.

И мир изменился.

Ветер взвыл. Снег взметнулся, поднялся в воздух и взвился по кругу, превращаясь в яростную вьюгу. Я обхватила себя руками, вжала лицо в меховой воротник. Глаза закрывались сами собой, но любопытство заставляло их приоткрыть и из-под опущенных ресниц смотреть сквозь снежную стену.

Олень стоял, раскинув руки, сияние вокруг него разгоралось сильнее.

И тогда — бах!

Что-то мягко опустилось прямо к моим ногам.

От неожиданности я взвизгнула и отпрыгнула. Но, посмотрев вниз, увидела свою укладку и метлу с аккуратно приложенным куском метловища.

После этого вьюга начала стихать. Снег постепенно ложился на землю и деревья, а мир погружался в тишину.

— Ох… — только и смогла выдохнуть я. — Ёлки-разлапистые… Ну дела-а…

Сверин опустил руки и широко улыбнулся. А затем спросил:

— Где твой больной?

— В… э-э-э… в отеле «Золотой Эдельвейс», — пробормотала я. — На месте точнее подскажут. — Мой мозг по-прежнему пребывал в далёких далях.

Мужчина кивнул, а его лицо стало решительным. Наклонился, взял в руку мой чемоданчик.

— Возьми метлу, Эйле-н.

Я послушно взяла. Ну а что остаётся?

И прежде чем я успела испугаться, его свободная рука сжала мою талию.

— Что ты… — пискнула я, но договорить не успела, потому что мы сорвались с места.

Ветер поднялся вновь, подхватив нас, как лёгкие снежинки. Земля под ногами исчезла. Лес размазался в бело-серо-зелёные полосы. Воздух наполнился звонким, тонким свистом. А моё сердце забилось так сильно, и я решила, что умру прямо тут, в его руках.

Сверин держал меня крепко, но бережно, не причиняя боль.

Белый вихрь.

Поворот.

Чёрные силуэты деревьев.

И вдруг — камень. Дорога. Фонари.

А мы оказались у ворот отеля с огромной синей табличкой и написанным золотом «Золотой Эдельвейс».

— Приехали! — весело произнёс он.

Я лишь рвано выдохнула. Пошатнулась, но мужская рука так и лежала на моей талии, так что упасть мне не дали.

— Идём? — спросил он, заметив мою растерянность.

— А давай я одна схожу, а ты тут подождёшь? — тихо предложила я, зачем-то опустив глаза. Не скрою, мне было неловко идти с ним в люди. Он же такой рогатый!

— Стесняешься меня? — вдруг спросил Сверин.

— Ну… понимаешь… у тебя же рога, одет ты в доспехи, плащ странный… У нас так не принято ходить, — ответила я, так и не взглянув на него, зато в деталях рассмотрела белые пальцы ног с красивыми чистыми ногтями. Всё время ходить босиком и иметь такие ноги — просто преступление.

Мужчина засмеялся.

Я подняла голову, чтобы узнать, а чего это он так веселится?

— Всё понял, — ответил Олень и вновь вскинул свои руки. Начал ими водить, вращать, соединять и раскидывать пальцы, и в принципе делать что-то очень непонятное, но благодаря этому вокруг него завихрился белый снег, а после облепил его всего, как снежную бабу. А дальше буквально на моих глазах начало творится что-то совершенно невообразимое. Я ведьма, поэтому знаю. Умела бы так, точно практиковала бы.

Так вот этот снег, что к нему прилип, начал приобретать очертания обычной одежды. Всем знакомой и понятной. Вот уже вместо доспехов на нём отлично сидит белый пуховик, который, надо признать, только подчёркивает его поджарое тело. На ногах вдруг появились светлые джинсы. Плаща из еловых веток больше нет и рогов тоже.

— Куда делись рога? — не выдержала я.

Сверин улыбнулся загадочной улыбкой, той самой, тонко намекающей на то, что данную тайну он унесёт с собой в могилу. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Хоть и хотелось, конечно… Но настаивать не буду. Тогда я посмотрела вниз. А он словно специально пошевелил своими пальцами на ногах.

— Серьёзно? Вот чем тебе настолько не угодила обувь?

Он весело хмыкнул, взмахнул волнообразно правой рукой, и его босые ступни покрылись белыми холмиками. Спустя несколько мгновений они растворились, являя миру и мне… белые пушистые тапочки. Пальцы, правда, так и остались голыми.

— Да ты юморист, я смотрю. Это вас так на Дикой Охоте научили? — съязвила я, хотя, буду честной, смех так и рвался наружу.

— Ладно, — демонстративно тяжело вздохнул он и повторил все свои манипуляции, после чего я наконец на его ногах увидела белые высокие ботинки. Почему белые, спрашивать не стала, хотя полагаю, что это всё из-за снега, а может ему просто так нравится. — Теперь я достаточно хорош, чтобы показаться со мной на людях?

Я окинула его скептическим взглядом лишь потому, что он действительно был хорош, а я не хотела этого показывать. Неприлично хорош. И вроде он выглядел как человек, но в то же время в нём чувствовалась особенная сила, чуждая нашему миру. Не уверена, что с ним вообще стоит куда-либо выходить. Но долг зовёт, пациент уже давно заждался. А мне и так часто приходится слушать, что вместо нашей скорой легче сразу вызвать труповозку.

— Пойдёт, — бросила я. Сломанную метлу воткнула в сугроб у ворот, подхватила укладку и вошла в распахнутые ворота. Но Олень, которого уже, наверное, и не стоит называть таковым, перехватил мой оранжевый чемоданчик, чтобы нести его самому. Ну каков джентльмен! У меня даже сердце ёкнуло.