Скоропомощница на Новый год

Глава 7

Ночь с двадцатого на двадцать первое декабря — Материнская ночь

— В старых землях, — начал он, — ведьма была тем, кто стоял между мирами. Между жизнью и смертью. Между светом и тьмой. Между тем, что приходит, и тем, что уходит.

Он сделал шаг ближе, и звуки вокруг стихли.

— Когда рождался ребёнок, — продолжил Сверин, — особенно в ночь Йоля, нужна была та, кто чувствует путь души. Кого слышат духи. Кто может подать руку новой жизни, не нарушив её хрупкого равновесия.

У меня перехватило дыхание.

— Кто, как не ведьма, может держать Богиню за руку, пока та дарует миру свет? Кто сможет выдержать поток силы, который сопровождает рождение солнечного ребёнка? Кто способен не ослепнуть, когда приходит первородное сияние?

Я растерянно стояла. Да, я внимала его словам, но тем не менее не могла принять их. Ведь я самый обычный врач скорой помощи. Да, я помогаю людям, иногда даже вытаскиваю с того света. Но чтобы так… Чтобы это…

— Ты привыкла спасать, Эйле-н, — словно прочтя мои мысли, сказал Сверин. — Это тебе по судьбе. — Он мягко коснулся моей руки. — В тебе есть то, чего нет ни у одной жрицы здесь. Ты дитя двух миров — человеческого и магического.

Богиня вскинула руку и приглашающе махнула мне.

Нет, ну к такому меня жизнь не готовила.

Но странное дело, мои ноги пошли сами. Снег под ними приятно хрустел и светился, рассыпая искры в стороны. А пристальный взгляд Богини неожиданно дарил уверенность.

— Ну что, приступим? — бодро спросила я. — Я, конечно, не акушер-гинеколог, но роды принимала. Правда, обычно без… э-э-э… магического сопровождения.

Тёмная Мать слабо улыбнулась, я продолжила:

— Хотя знаете, был у меня один интересный случай… — Я взяла Богиню под руку и помогла ей забраться на алтарь, который любезно обложили еловыми ветками. Насколько это было «любезно», я даже думать не стала. Не мне там голой попой сидеть. — Приехала я на вызов к женщине с диссоциативным расстройством. Оказалось, что она совершенно не знала, что беременна, а когда родила, то активизировалась её вторая личность, которая знала. Только вот… Как выяснилось, залетела-то та первая, а не вторая, потому что ребёнок родился темнокожий. — Я вздохнула и поспешила к своей укладке. — А после те две личности отчитывали друг друга в халатности, но в итоге договорились отмечать в календаре, когда у кого была связь… И с кем. Чтобы не путаться.

— Эйле-н, — мягко сказала Богиня, пока я тараторила, лишь бы не поддаваться волнению, — Да ты не паникуй. Я каждый год рожаю.

— Сочувствую, — вырвалось у меня. — Ну то есть, поздравлявляю! Это же такая радость! — Я улыбнулась самой доброй улыбкой из своего арсенала.

Сверин, стоявший рядом, едва слышно хмыкнул. Но я определённо слышала! Метнула на него недобрый взгляд.

Раскрыла оранжевый чемодан. Вытащила антисептик и хорошо протёрла им руки. В идеале их бы помыть, но тут один снег. Надела стерильные перчатки. И вернулась к роженице.

Жрицы тем временем образовали круг, каждая держала в руках что-то своё: травы, камни с непонятными мне символами, чаши с мерцающей жидкостью. И вдруг они запели.

— Так, сейчас посмотрим… — произнесла я и подошла ближе. — У вас вообще схватки с каким интервалом?

Тут Тёмная Мать стиснула мою руку.

— У-у-у… — протянула она.

— Понимаю. Роды — это всегда непросто, даже когда каждый год… Но мы справимся, — заверила я. — Вы дышите, я контролирую.

Она кивнула, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Я тем временем мысленно проговаривала этапы: оценка состояния, мониторинг, поддержка...

— А-а-а! — вдруг вскрикнула Богиня, сжимая мою руку так, что хрустнули пальцы.

— Так, спокойно! — попыталась придать голосу максимальную уверенность. — Это нормально. Главное — дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох…

Жрицы запели сильнее. Запела и я.

— В лесу-у роди-илась… — начала я. — Ё-ёлочка… — а затем тяжело сглотнула, понимая весь каламбур той самой ситуации, в которой мы действительно рожаем в лесу. Вырвала свою руку из мертвой хватки. — В лесу-у она... росла-а… О, господи! — выдохнула я, увидев то, чего там быть не должно. — Это совершенно точно не ёлочка…

Богиня сквозь стиснутые зубы выдавила:

— Если ты сейчас не прекратишь, я… а-а-а!... заставлю тебя самой рожать в следующем году!

— Так, без угроз! — я поспешно вернула руку в её мёртвую хватку (пальцы снова захрустели). — Мы работаем в команде. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Всё идёт по плану!

В этот момент вокруг нас начал сгущаться свет — мягкий, как рассвет, но с каждым мгновением он становился всё ярче. Жрицы и все остальные, кем бы они там ни были, пели проникновеннее. Их голоса словно переплетались между собой, отчего по коже пробегали мурашки.

Секунда-другая.

А затем вспышка такой силы, как если бы кто-то взял солнечные лучи и смешал их с искрами фейерверка, добавил щепотку звёздной пыли и… Я взяла на руки ребёнка.

Его кожа переливалась, как перламутр, а волосы — если это вообще были они — казались живым пламенем. Глаза открылись сразу, и в них я сама не знаю, что увидела. Возможно, это была карта вселенной или просто очень сложный узор, от которого рябило в глазах.

— Ну вот мы и разрядились… То есть разродились, — спохватилась я, большими глазами рассматривая чудо-ребёнка.

Малыш улыбнулся, и от этого по поляне прошла волна тепла, так, что даже снег начал стремительно таять.

— Ой, он улыбается! — удивилась я и ощутила на своих плечах крепкие руки.

— А теперь его надо отпустить, — тихо сказал Сверин.