Скоропомощница на Новый год

Глава 11

Сверин привёл нас на небольшую полянку в лесу, которая оказалась совсем недалеко от территории «Золотого Эдельвейса». И там уже вовсю плясал огонь огромного костра. Деревья вокруг него были обвиты гирляндами из можжевельника и сушёных яблок.

— Ну вот, — хмыкнула я. — Всё сделали за нас.

— Нам оставили самое приятное… Ритуал под омелой… — в ответ протянул всадник. А ещё та-ак посмотрел, та-ак улыбнулся… Вот не знаю как, но мурашки по коже побежали.

Мы подошли к алтарю, что находился здесь же. На нём лежали куски чёрного хлеба, миска с мёдом, кусочек сала и чаша с молоком.

— Угощение для добрых духов, — пояснил Сверин. — Чтобы тролли не ломали заборы, лесные эльфы не путали тропы, а домовые не прятали тапки.

— Очень надеюсь, что пульт от телевизора они тоже прятать не будут, — философски добавила я.

Но тут из-за ствола старого дуба выглянул Йольский кот. Он вальяжной походкой и как будто с улыбкой на лице, то есть морде, подошёл к алтарю и совершенно наглым образом начал поедать все подношения.

— О нет… — прошептала я.

— Привет, грязнуля, — пронеслось у меня в голове. — Ты не благословила угол.

— Это не для тебя! — крикнула в ответ. — Это для духов!

— А я дух, — облизнувшись, ответил он уже вслух.

— Фу! Плохой кот, — я попыталась отогнать его. — Ты же святотатство творишь. — Но Йольский кот не обращал внимания на моё возмущение и продолжал хомячить. — Брысь! Брысь!

Я не выдержала и, забыв про всякий страх, прыгнула ему на спину, обхватив руками шею. Оказалось, он вполне осязаем. И это, несомненно, подействовало. Кот крякнул (мяуканьем это не назвать) и плюхнулся на попу.

— Это ты сейчас святотатство творишь, грязнуля! Меня — Духа Йоля — душить?!

Тут по поляне пронёсся задорный смех, и мы с котом одновременно на него обернулись.

— Аха-ха-ха… А знаете, у вас много общего, — сквозь смех проговорил Сверин.

Мы с котом гневно переглянулись. У нас?! Много общего?! То есть у меня и у него?!

Но это подействовало. Я мгновенно слезла с кота, а он встопорщил усы и нахохлил шерсть на хребте.

— Ой, сейчас бить будут, аха-ха-ха… — продолжая ржать, добавил Олень. Его громогласный смех эхом разносился по всему лесу.

— Да больно надо… — обиженно надулась я. Я ведь хотела защитить подношения, пыталась прогнать Йольского кота, но, похоже, слишком серьёзно всё это восприняла. А не надо было! Только на посмешище себя выставила.

— И чего ты надулась? — мягко спросил всадник, подошёл ко мне и уставился. Я отвернулась.

Он не стал настаивать. Не принялся уговаривать, а просто встал напротив и вдруг вскинул руку вверх, к ветвям старого дуба, где, как я только сейчас заметила, висела ветвь омелы с белыми ягодами, окутанная инеем.

— А вот и омела… — произнёс он, и голос его стал глубже, теплее, как пламя. — Время ритуала.

Я сжала губы и отвернулась сильнее, чтобы быть к нему спиной. Хотела показать, что обижена. Но внутри всё задрожало. Я рвано выдохнула.

Сверин не растерялся, подошёл ещё ближе. Положил ладони на мои плечи. Сквозь пуховик и толстый свитер я ощутила тепло. Нет, жар.

Он не стал сжимать плечи или прижимать меня к себе, а лишь держал. И в этом прикосновении было столько… И защита, и нежность, и обещание.

Я замерла.

В груди сердце забилось птичкой. По загривку побежал табун мурашек, а по венам разлилось тепло.

Я ощутила, как мужчина наклонился. Краем глаза увидела его рога. Его губы почти коснулись моего уха.

Дыхание… Горячее… Как шёпот пламени.

Оно опалило кожу, и всё тело будто прошибло молнией.

— Можно и так… — шепнул он, отстраняясь и разворачивая меня лицом к себе. Я зажмурилась сильнее. — С закрытыми глазами…

У лица я ощутила движение воздуха и затаила дыхание. Затем почувствовала, как Сверин поднял руку. Я озадаченно открыла глаза и увидела, что Йольский кот в зубах принёс ему золотой серп, который мужчина взял в правую руку.

— Омела — вечнозелёное растение, появляющееся во время зимы, с древних времён воспринималась как символ жизни, бессмертия и божественной силы. Особенно священно считалась омела, растущая на дубе — самом почитаемом дереве у друидов (жрецов кельтских племён).

Я, открыв рот, слушала его.

— Перед сбором омелы необходимо обратиться к дубу с молитвой, прося разрешение забрать дар.

И после этих слов по поляне разнеслись многоголосые речи на незнакомом мне языке.

А затем вокруг меня неожиданно взметнулся снег, а когда он растворился, я оказалась одетой в белое длинное платье. Сверин продолжал стоять напротив, лишь прошёлся по мне восхищённым взглядом.

Что удивительно, холодно мне не стало. Наоборот, я чувствовала лишь жар.

— Особое правило… — продолжил Олень, посмотрев в мои глаза. — Ветвь при срезе не должна коснуться земли. Издревле в этот момент под деревом собирались девственницы в белых одеждах, которые ловили падающую омелу руками или в белые ткани. — Я мгновенно залилась краской. — Считалось, что если растение коснётся земли, его божественная энергия уйдёт обратно в землю, и оно потеряет силу.

Сверин поднял руку, благо с его ростом не составило труда дотянуться до ветки омелы.

— Лови…

И одним резким движением срезал растение. Я дёрнулась, вскинула обе руки и поймала омелу, прижав ветку к груди.

— А ещё… — протянул Сверин и неожиданно притянул меня к себе. — Под омелой нельзя ссориться. Даже враги, встретившись под ней, обязаны сложить оружие и заключить перемирие хотя бы на день…