Скорость и пепел

Глава 4 Утро в чужой рубашке

Лукас

Лукас не спал. Точнее, его тело дремало, но сознание — как капкан, захлопнутый на прошлом — металось в серой дымке воспоминаний.

…Пыль.
Горький запах бензина.
Ветер, как плеть, хлещет по лицу.
И смех. Громкий, дерзкий, безрассудный.
— «Ты всегда позади, Лукас!» — голос, знакомый до боли.

Он хочет крикнуть, хочет остановить, но слова застревают где-то между «не надо» и «поздно».
Мотор визжит. Мгновение — и...

Треск.
Сталь, будто крикнула.
Время замерло.
Шлем покатился в траву, как чужая, пустая голова.

Лукас вздрогнул и резко сел на диване. В висках стучало. Сон распался, как рваная плёнка, но остатки адреналина ещё ползали под кожей. Он провёл рукой по лицу, сжимая переносицу. За окном едва розовел рассвет. Было слишком рано даже для демонов.

На другом диване — тишина.
Алия спала, как будто её сознание сбежало из этой реальности в более безопасную.

И всё же её присутствие раздражало. Он ненавидел то, как легко она вторглась в его ночь. В его пространство. В его мысли. А теперь — в его кошмары.

— Дэн, какого чёрта ты связался с ней? — мелькнуло на грани раздражения. Но тут же Лукас поймал себя: он не знал, была ли у Дэна любовь с Алией. Он знал только её имя. И глаза.
Теперь они жили в его памяти тоже.

Он поднялся и подошёл к окну. Лёгкий туман стелился по улицам.
«Раздевайся» — сказал он ей ночью.
Он вспомнил её взгляд — смесь ужаса и непонимания.
Чёрт, да он просто хотел укутать её в плед, а она смотрела, будто он предлагает раздеться ради сделки.

Усмехнулся.
— Слишком много драмы, Картер. Ты могла бы стать актрисой, не архитектором.
Но всё внутри напоминало: она реально хороша. Слишком хороша.

Позади, с дивана, донёсся негромкий стон — она ворочалась во сне. Лукас бросил взгляд через плечо: тонкая фигура, разметавшиеся волосы, плед, который едва удерживался на одном плече. Один неверный шаг — и всё снова будет, как вчера: полуголая, пьяная, и он — идиот, не знающий, куда деть глаза.

Он вернулся к столу, сделал пару пометок на чертеже — не глядя, скорее машинально. Его разум был где-то в другом месте.

— Почему именно ты, Алия Картер? — выдохнул он, не замечая, что говорит вслух.

Алия

Алия проснулась не сразу — сознание возвращалось к ней, как медленный отлив. Сначала — только ощущение мягкости под щекой, потом — запах пледа, выстиранного не ею, затем — тишина. Очень плотная, насыщенная тишина, какая бывает только в очень больших зданиях и очень странных ситуациях.

Её глаза приоткрылись, и первое, что она увидела — это потолок. Не её. Не знакомый. Не безопасный.

Щелчок.

Память включилась, как старая лампа — сначала мерцающе, потом ярко.
Вино. Николь. Пруд. Офис. Лукас. «Раздевайся».
— Боже... — прошептала она, садясь.

Тело ныло от неудобной позы, волосы растрёпаны, плед сполз на пол, и, судя по всему, она всё ещё была в его рубашке. И как только она перевела взгляд чуть левее — сердце её ухнуло в желудок.

Лукас.
В кресле.
Спал.
С лицом напряжённым, будто даже во сне не мог расслабиться.
А рядом — пустая бутылка виски. И два бокала. Один — наполовину пустой. Её?

Алия прикрыла рот рукой.

— Нет, нет, нет... — зашептала она себе, вжимаясь в спинку дивана.

Картина перед глазами выглядела так, будто она… осталась здесь на ночь с ним, пила с ним, и теперь, в его рубашке, сидит на его диване, пока он спит рядом, как будто это… что? Утро после? Какого-то чего-то?

Она встала, на цыпочках, как будто могла разбудить гиганта.

Туфли, туфли, где... А, вот они. Одна под креслом. Прекрасно.

Собрав всё, что осталось от её достоинства (а это была приблизительно половина каблука, размазанная тушь и громкое сердцебиение), она прокралась к двери. Осторожно, как кошка, у которой был плохой опыт с какими-то очень злыми собаками.

Кто бы мог подумать, что хуже утреннего похмелья бывает только офисное утро в чужой рубашке.

Лифт гудел как улей, она спустилась на первый этаж.
Тишина, полумрак. Всё было бы почти успешно, если бы не...

— Бряк!

Джулия, ассистентка Лукаса, как всегда с прической в стиле «пуленепробиваемая волна» и бездонной кружкой кофе, обернулась. Глаза у неё стали как блюдца.

— А… Алия?

— Джулия! — Алия натянула улыбку. — Прекрасное утро, не правда ли?

— Ты… ты…

— Да, я, — быстро перебила Алия, одёргивая рубашку. — Просто… какао допила у босса. Ночью. У нас была… скажем, архитектурная вечеринка.

— С ним?

Джулия прищурилась, как человек, который уже начал собирать сплетню для пятничного кофе.

— С кем же ещё? — рассмеялась Алия с той странной интонацией, какой обычно скрывают абсолютную панику. — Он просто обожает обсуждать чертежи в три часа ночи. В этом вся его… маскулинная одержимость.

— Ну... — протянула Джулия, всё ещё в шоке.

— Удачного дня! — выкрикнула Алия, развернулась и чуть ли не вприпрыжку выбежала из офиса, держа в руках туфли и сумочку, как военный рюкзак.

На улице пахло влажным асфальтом и кофе из ближайшей булочной. Но она была слишком занята тем, чтобы не оглядываться, не дышать и не умереть от стыда.

Она села в первое попавшееся такси, плюхнулась на сиденье и прошептала:

— Уезжайте. Куда угодно. В Нарнию, если можно.

— Вам домой, девушка? — невозмутимо спросил водитель.

— Да, — сказала она, прикрывая лицо ладонью. — И желательно с дыркой во времени. На пять лет назад. Там, где я ещё не лезла к нему в офис вся мокрая, в пьяном виде и в плохом настроении.

Машина тронулась.

Алия прикрыла глаза, откинулась на сиденье и вдруг хрипло рассмеялась.
Смех был нервный, усталый, но... живой.