Скорость и пепел

Глава 30 Слияние

Прошло всего несколько дней, как Николь, сияющая и беременная, окончательно перебралась к своему жениху. Алия помогала ей собирать вещи, улыбалась, целовала на прощание… а потом вернулась в пустую квартиру, где всё стало казаться слишком громким в тишине. Чашка на столе, забытая кофта на кресле, тёплые разговоры — всё исчезло. Даже воздух будто остыл.

Каин это заметил сразу.

Он пришёл вечером, когда за окном только начинал падать розовый свет. Зашёл, не говоря ни слова, просто встал в дверях кухни, опираясь на косяк и наблюдая, как она, закутавшись в плед, пьёт чай из чужой чашки — той, что оставила Николь.

— Лиса, — тихо выдохнул он, и в голосе было что-то тревожное. — Ты что, забыла, что ты теперь вроде как замужем?

Она усмехнулась, не глядя на него.

— Женатой себя не чувствую. Здесь всё как-то… неправильно. Пусто.

Он медленно подошёл, сел рядом, взял чашку и поставил её в сторону. Потом накрыл её руку своей.

— Тогда поехали ко мне, — сказал просто. — Ты уже и так чаще ночуешь у меня, чем у себя. А теперь, когда Николь ушла, смысла оставаться одной нет.

— Каин… — Она хотела что-то возразить, но не нашла слов. Только посмотрела на него. — Это ведь не просто идея вслух?

— Нет. Я серьёзно. Я не собираюсь смотреть, как ты снова прячешься за одиночеством, как будто не заслуживаешь быть счастливой.

Он замолчал на секунду, а потом добавил, уже тише:

— Мы любим друг друга. Мы женаты. Зачем тянуть?

Алия отвернулась, будто хотела скрыть выражение лица. Слова ударили в грудь, цепляясь за что-то глубоко спрятанное. Она привыкла бороться. Привыкла не просить и не зависеть. А сейчас — это был не ультиматум, не каприз, не игра. Это было тёплое, крепкое предложение быть вместе. Полностью. По-настоящему.

— Я не хочу быть для тебя обузой, — всё, что она смогла сказать.

Каин ухмыльнулся, вставая.

— Лиса. Ты когда-нибудь видела, чтобы цепи считали свою свободу обузой?

Он протянул ей руку.

И она взяла её.

Собирать вещи оказалось куда веселее, чем Алия ожидала. Её квартира, пусть и небольшая, хранила целую коллекцию жизни. С каждой полкой, с каждым ящиком открывались маленькие истории — и Каин, сидя на подоконнике, с растрёпанными волосами и довольной ухмылкой, с удовольствием их слушал.

— Вот эта чашка, — Алия держала в руках кривоватую керамическую штуку, расписанную синими мазками, — я сделала на уроке арт-терапии. Думала, поможет избавиться от стресса.

— А помогла?

— Нет. Но теперь я знаю, что у меня талант делать уродливую посуду.

Каин хмыкнул и притянул чашку к себе.

— Поставим на почётное место у нас дома. Будет пугать гостей и напоминать мне, как много в тебе сюрпризов.

Алия засмеялась и полезла дальше в шкаф. Каждый предмет вызывал комментарий: то пара нелепых очков из фотобудки, где они с Николь пытались выглядеть серьёзно, то старая открытка от преподавателя, где написано “Никогда не сдавайся. Даже если ты опоздала на пару и без обуви”.

— А это что за модная куртка? — Каин поднял с вешалки кожанку, явно пару размеров больше.

— Подарок от Лукаса, — неохотно бросила Алия, — в стиле “на случай дождя и мужского внимания”.

Каин приподнял бровь:

— Отлично. Оставим для гаражных работ. Пусть хоть как-то пригодится в жизни.

Они смеялись, комментировали, складывали вещи в коробки и сумки. Была в этом процессе какая-то лёгкость — будто они не просто переезжали, а вычищали пространство для новой главы. Вместе.

И вдруг, среди мелочей в одной из коробок Алия замерла. Под пальцами оказался неровный, тяжёлый камень — серый, с трещинкой сбоку. Пустяк. Но совсем не пустой.

Она вытащила его на свет, и Каин сразу узнал его.

Он расправился, как будто в теле пробежала искра.

— Ты серьёзно? Ты всё ещё его хранишь?

Алия повернула камень в руке. В нём не было ни блеска, ни смысла для чужого взгляда. Но для них обоих он был началом. В ту ночь, когда они сбежали с гонки, катались по ночному городу, смеялись до икоты и в пьяном угаре Каин вытащил этот камень из городского фонтана.

— Это была ночь, когда я впервые подумала, что ты не такой, каким хочешь казаться, — сказала Алия тихо, — И когда ты дал мне этот камень… я решила, что это, может, глупо. Но важно. Потому что ты сделал что-то бессмысленное, только чтобы оставить след. Чтобы я не забыла.

Каин взял у неё камень и на секунду сжал в ладони. Его голос стал хриплым, но всё ещё с той же иронией:

— Лиса, скажи честно. Ты влюбилась в меня из-за украденного булыжника?

— Возможно. Но не рассказывай никому. Особенно этому булыжнику. У него и так ЧСВ зашкаливает.

Он рассмеялся, притянул её за талию и коснулся лба её лбом.

— Тогда тем более пора забрать тебя домой. Куда и булыжник идёт — официально.

Они положили камень в отдельную коробку. Не в ту с безделушками. Не в ту с «на выброс». В ту, что подписали “важное”.

Алия и Каин стояли перед входной дверью его квартиры, окружённые коробками, сумками и её надутыми щёками.

— Всё, я устала быть бездомной, — выдохнула она, вытирая лоб. — Давай, открывай своё холостяцкое логово.

Каин взъерошил волосы и, театрально тяжело вздыхая, вставил ключ в замок.

— Ты уверена, что хочешь этого? Это, знаешь ли, мир суровых кирпичных стен и пустого холодильника…

— А ты уверен, что выживешь рядом со мной? — Алия подмигнула и пихнула его в бок. — У меня двадцать два крема для лица и три подушки с котами.

Он распахнул дверь и, когда они вошли, она остановилась посреди комнаты и огляделась.

— Каин, холодильник пустой!

— Там лёд. А ещё бутылка воды с позавчера. Почти гурманский запас.

— Так. Быстро в магазин. И купи хоть что-то, чтобы можно было выжить больше трёх часов. Без кофе и сыра я стану монстром.