Скорость и пепел

Глава 33 Каин

Оскар стоял, скрестив руки на груди, словно художник перед своим искалеченным шедевром. Его глаза сияли лихорадочным блеском, лицо искажала довольная, безумная ухмылка.

— А ты всё такой же, да? — тихо произнёс он, глядя на окровавленного Каина, валявшегося на грязном полу. — Упрямый. Молчаливый. И, чёрт возьми, всё ещё лезешь туда, где тебе не место.

Каин поднял голову. Губа рассечена, кровь струилась из брови. Но он смотрел на Алию, не на Оскара. Взгляд — тёплый, будто бы и не было этого ада. И улыбка. Слабая, но настоящая.

— Всё хорошо, лиса… — прошептал он, как будто одними губами. — Я же обещал себе найти тебя.

Алия сдерживала рыдания. Она знала, что если заплачет — покажет слабость. А если покажет слабость — Оскар ударит снова. Не её — его.

Оскар резко повернулся к своим людям и отмахнулся:

— Всё, хватит. Не трогайте его. Пока.

Один из парней с отвращением вытер кулак об куртку и сплюнул рядом с Каином. Второй крякнул и отошёл. Каин остался лежать, всё ещё не отводя взгляда от Алии.

— Что, хочешь, чтобы я продолжил? — весело спросил Оскар, вернувшись к ней. — Видишь, какой я добрый. Спас твоего принца. Пока.

Алия с трудом кивнула. Она старалась дышать ровно, не смотреть на кровь на лице Каина. Она знала — если хотя бы дрогнет, Оскар опять сорвётся.

— Да… расскажи, — прошептала она. — Ты обещал.

Оскар кивнул, будто это игра, в которую он снова вошёл с энтузиазмом.

— Ты даже не представляешь, как всё было, Алия. Видишь ли… детдом — не просто здание. Это клетка. Там или ешь, или тебя едят. Понимаешь, да?

Он начал прохаживаться, загибая пальцы, словно читал сказку.

Он резко обернулся к Каину:

— Ты разрушил мою жизнь! Ты отправил меня в ад! В тот интернат, где били за то, что дышишь. Где ночами я слышал, как кричат другие. Где сны — это пытки.

Каин молчал. Он даже не дрогнул. Только смотрел на Оскара, спокойно. С укором.

— Я не жалею, — хрипло вымолвил он наконец. — Ты мог убить. Уже тогда. Я сделал то, что должен был.

Оскар сорвался:

— Ты — сломал меня! Своей правильностью, своей добротой! Ты хотел быть героем? Поздравляю! Теперь ты в дерьме, с Алией в крови, и никуда не уйдёшь. Никто вас не найдёт. Ни Лукас, ни твои убогие друзья. И знаешь что?

Он подошёл ближе к Каину, наклонился, почти прижался лбом к его лбу.

— Теперь я расскажу всё ей. Всё. Чтобы она знала, какой ты подонок.

Алия смотрела на них, не дыша. Её трясло. Внутри всё сжималось — от ужаса, от боли, от правды, которую не хотелось слышать. Но хуже всего было то, что теперь она понимала: Оскар не просто мстил. Он жил этим.

Он повернулся к Алии.

— Думаешь, интернат для трудных подростков — это школа? Это ад на земле. Меня били. Ломали кости. Плевали в лицо. Я кричал по ночам, а потом научился молчать. Молча глотать боль. Молча сшивать порезы. Молча умирать. И когда мне исполнилось восемнадцать — я вышел. Но Гарри умер. Родился Оскар.

Он усмехнулся, провёл рукой по волосам.

— Имя новое, жизнь новая. Бомжи, наркошня, уличные бои. Я поднялся. Бойцовские клубы, гонки, грязные деньги. Я шантажировал, продавал, подставлял. Я стал тем, кем вы никогда не осмелились бы стать. Я был везде, везде, где жизнь прятала своих монстров. И вот однажды — я встретил вас. Каина, Лукаса, Дэна.

Алия взглянула на Каина. Он тихо лежал, с окровавленным ртом, но в глазах — ни страха, ни раскаяния.

— Забавно, правда? Никто не узнал меня. Ни ты, ни твоя Ханна. Каин тогда был весь в деньгах, с папашей под боком. Улыбки, тачки, все двери открыты. А я? Я следил. Искал момент. И я нашёл его. Я втянул вас. Сначала в гонки. Красиво, да? Небольшие ставки. Удовольствие, драйв. Потом — серьёзнее. Деньги, грязные сделки. Все втянулись.

Он выдохнул, словно наслаждаясь этой исповедью.

Оскар рассмеялся. Громко. Грязно. Почти с наслаждением, глядя на Алию и избитого Каина рядом.

— Ты ведь не знала, да, лисичка? — усмехнулся он. — Что всё это — мой спектакль. Моя сцена. Моя месть.

Каин медленно поднял голову. Лицо в крови, губы разбиты, взгляд тяжёлый, но холодный — ледяной. Оскар встретился с ним глазами.

— Ты хочешь знать, как я разрушал твою жизнь, парень? — голос его был как яд, обволакивающий, вязкий. — С самого начала. С того самого момента, как ты снова встал на моём пути.

Алия хотела зажать уши, не хотела слышать. Но не могла — каждое слово Оскара звучало как нож по стеклу.

— Я хотел вернуть Ханну. Понимаешь? — он подошёл ближе, почти вплотную к Каину. — Но она всё равно смотрела только на тебя. Даже спустя столько лет. Даже когда я стал «Оскаром», даже когда у меня были деньги, власть… Она всё равно была твоя.

Он повернулся к Алии.

— Знаешь, каково это? Быть тенью. Быть никем. Сначала — в детдоме. Потом — в этой долбаной жизни. И каждый раз, когда я поднимался, ты, Каин, появлялся и рушил всё.

Каин молчал. Алия пыталась дышать ровно. Её ладони дрожали.

Оскар вновь обратился к ней:

— Я понял, что силой не взять. Тогда я пошёл по-другому. Через Дэна.

Имя повисло в воздухе, как бомба с замедленным взрывом.

— Он был слабым. Наивным. Хотел быть нужным. И он верил мне, — голос Оскара стал медленным, будто он смаковал каждый слог. — Я нашёл в нём идеальный инструмент. Начал капать ядом — говорил, что Каин использует его, что ты у него на примете, что Лукасу вообще нельзя верить. Я натравливал его… день за днём.

Каин зарычал сквозь зубы:

— Ты…

— А вот и пробуждение, — ухмыльнулся Оскар. — Но знаешь, что смешно? Он не купился. Не до конца. Он понял, что я лгу. Начал рыться. Собирал досье, фотки, номера машин, списки участников подпольных гонок. Даже свидетелей нашёл. Всё хотел передать одному человеку. Я выследил его в ту ночь.

Оскар на миг замолчал. На губах — едва заметная тень удовлетворения.

— Он ехал быстро. Очень быстро. И я был рядом. Я подрезал его. Не сильно. Просто достаточно, чтобы он потерял управление. Мотоцикл перевернулась. Он умер мгновенно.