Скорость и пепел

Глава 34 Алия

Она не знала, сколько прошло времени. Всё слилось в единый бесконечный крик, в чёрную дыру боли, из которой, казалось, уже не выбраться. Голова пульсировала, слёзы жгли глаза, грудь сдавило так, что было больно дышать. Алия сидела на коленях в пыли, разодранные пальцы сжимали землю, голос сел от крика. Она рыдала. Настояще, безудержно. Больно, по-живому.

— Каин… — выдохнула она. — Почему ты?..

Где-то рядом рыдали Ханна и Николь, кто-то говорил в рацию, кто-то пытался что-то делать, но для Алии весь мир замер.

Он умер. Он остался там, в огне. Она уже простилась. Уже не надеялась. Уже сломалась.

— Алия.

Её имя. Голос хриплый, надорванный, но живой. Настоящий.

Она замерла. Словно ударило током. Медленно подняла голову.

— Нет… Мне показалось. Это просто… фантазия, галлюцинация, обрывок памяти… — прошептала она.

Но рядом все замерли. Обернулись. Ханна закрыла рот рукой. Лукас резко вскинул голову. И тогда Алия повернулась.

На другом конце площадки, за пеплом и пылью, весь в копоти, в крови и рваной одежде, стоял он.

Живой. Настоящий. Каин.

Он чуть пошатывался, правая рука была прижата к боку, лицо покрыто сажей, но…

Он смотрел на неё.

И только на неё.

Алия подскочила так резко, что Лукас не успел удержать. И — рванула.

Бежала, как в последний раз. Как будто сердце вырывалось вперёд, к нему.

Она почти падала, спотыкалась, толкала кого-то плечом, но не остановилась.

И когда добралась — влетела в него с такой силой, что он чуть не упал назад.

— КАИН!!! — её крик был наполовину рыданием, наполовину смехом.

Она вцепилась в него — руками, телом, душой. Он поймал её, хоть и пошатнулся. Обнял, прижав к себе. Его сердце стучало под её ладонью. Живое. Тёплое. Настоящее.

Она подняла лицо и поцеловала его. Жадно, резко, будто доказывала себе, что он не призрак. Что он здесь. Что он не ушёл.

А потом, прямо сквозь слёзы, с залитым мокрыми щеками лицом, она отстранилась — и принялась ругаться:

— Ты… ты идиот! Ты псих! Я уже попрощалась с тобой, слышишь?! Я уже рыдала, уже сердце разбил, ты… ты… — она хрипела, захлёбываясь словами. — Ты ушёл! Я думала — всё! А ты…

Он смотрел на неё, измождённый, но с кривой, знакомой ухмылкой.

— Ну… я просто вышел с другого выхода. — фыркнул он. — Хотел эпично войти.

— УРОД! — всхлипнула она, уткнувшись ему в грудь. — Я думала, ты умер… Я не знала, как… Я не знала, как без тебя…

— Тсс, — он провёл ладонью по её волосам, прижимая крепче. — Я здесь. Я с тобой. Ты не избавишься от меня, лисичка. Даже ад не справился.

— Дурак… — прошептала она, цепляясь за него всеми силами, будто он снова мог исчезнуть.

Он поцеловал её в висок.

Алия зарылась в его шею, дрожа, и впервые за долгие часы позволила себе дышать.

Позади по-прежнему горело здание. Люди кричали, хлопали по плечу, кто-то вызывал скорую.

Но для неё весь мир снова стал простым.

Потому что он был здесь.

Живой.

С ней.

***

Домой они возвращались под утро. Город уже просыпался, солнце окрашивало крыши в тёплое золото, а улицы были ещё сонно-пустыми. Машина мягко каталась по асфальту, но внутри салона царила тишина — усталость и облегчение сплелись в странный, сладкий коктейль.

После больницы обоим хотелось одного: лечь и забыться. Врачи промыли раны, зашили глубокие порезы, наложили синюю россыпь йода и пластырей. Каин был сдержан, отвечал сухо на вопросы медсестры, но пальцы всё это время крепко сжимали ладонь — словно он боялся, что, отпусти он, она исчезнет.

— Ну что, вы двое, — сказал Лукас, когда они садились в машину. — Дальше я сам. Оскар… это моя забота.

Каин только кивнул. Алия хотела что-то спросить, но взгляд Каина дал понять — сегодня никаких разговоров о нём.

В их квартиру они вошли, как люди, вернувшиеся из другой жизни. Каждый предмет казался почти нереальным: мягкий диван, аккуратно сложенный плед, фотографии на полке. Всё это время она видела лишь бетон, верёвки и кровь — а тут был дом. Их дом.

— Честно? — Алия плюхнулась на диван, запрокинув голову. — Я не верю, что мы дома.

— Я тоже, — он сел рядом, одной рукой обнял её за плечи. — Но, похоже, это правда.

Пара минут тишины. А потом она, хитро прищурившись, заметила:

— Знаешь, что я поняла?

— Что?

— Что я не ела… примерно целую вечность.

Он усмехнулся, покачал головой:

— И это первое, что тебя волнует? После всего?

— Ага. — Она театрально положила руку на живот. — Если я сейчас не поем, то все эти подвиги окажутся зря.

И они пошли на кухню. Всё делали вместе — спорили, что выбрать, перебирали в холодильнике, шептались и смеялись. Каин нарезал овощи, Алия, морщась от боли в руках, мешала соус. Он поддевал её за то, что она режет хлеб «как левша с закрытыми глазами», она отвечала, что у него хватка повара-маньяка. И всё это время Алия вспоминала события последней недели и понимала, что ее психика не в порядке, но Каину знать не обязательно.

Когда ужин был готов, они сели прямо на кухне, не дожидаясь сервировки. Лёгкая еда после всех больниц и погони казалась пиром. Алия жмурилась от удовольствия, а Каин наблюдал за ней, словно каждый её жест был драгоценным.

— Знаешь… — вдруг начал он, откинувшись на спинку стула. — Я тут подумал.

— Это опасно, — хмыкнула она, откусывая кусочек хлеба.

— Очень. — Он наклонился ближе, его голос стал мягче. — Как только у тебя заживут эти… — он коснулся пальцами её щеки, осторожно обходя синяк, — я сделаю тебе свадьбу. Настоящую.

Алия замерла, глядя на него.

— Свадьбу?

— Принцессы. Как ты хотела. Платье, музыка, торт в три этажа… хоть замок снимем.

— Ты серьёзно? — она нахмурилась, но глаза уже блестели.