Скорость Любви

Глава 6. Новое лицо - новая жизнь.

Алёна.

Я пыталась поддерживать подобие беседы с Сергеем, но сама постоянно поглядывала на двери гостинной. Когда же придёт Дима? "Снова веду себя совершенно непрофессионально", - укорила себя я, включила диктофон, и те немногие вопросы, которые подготовила для гонщика, стала задавать его менеджеру. Вскоре я начала чувствовать напряжение, - собеседник отвечал очень изворотливо, где то отделывался общими фразами, в каждом его слове, и даже движении чувствовалась фальш и недосказанность.

Потом он и вовсе замолчал и задумался.

- Сергей, - тронула я его за плечо.

- Алёна, - посмотрел он мне в глаза, - надеюсь, вы понимаете, что видели здесь много того, о чём не стоит рассказывать общественности?

- Я не только понимаю, но и постараюсь написать хорошую статью.

И как он мог подумать, что я кинусь трезвонить на всех перекрёстках, что Дима изуродован, да ещё и, скорее всего, непоправимо!

- Вы - журналист, - он словно прочитал мои мысли, - и это ваша работа.Но для кого эта статья будет хорошей, для него, или для вас?

- Дима - прекрасный человек, - твёрдо ответила я, -  и никакая работа не заставит меня поступить подло по отношению к нему. Я напишу самую обнадёживающую статью, могу посоветоваться с вами, вижу, вам тоже не безразлична его судьба...

- Тоже? - переспросил Сергей, усмехнувшись.

Я потупилась. Вот же блин! Сама себя и сдала. Как можно за пару часов проникнуться к человеку, которого раньше даже на фото не видела? О да, я пыталась посмотреть, как он хотя бы выглядит, по дороге за город, но интернет ловил так плохо, что загружались только тексты, но не картинка... Да, я тряпка, а не журналист, как сказал бы Семён Александрович, Сеня, как называли его коллеги (меня он за коллегу пока не считал, и верно - не за что).Куда мне до того, кто под модным псевдонимом "Алджертон" громил весь бомонд, тряс грязным бельём всех, на кого поручали это грязное бельё накопать... Может, я никчёмный журналист, гожусь только про выставки собак писать, но я так не поступлю. Сейчас - точно нет.

- Я в вас ошибался, - протянул Сергей, - думал, придёт акула пера...

Я обиженно заморгала.

- ... А пришёл человек, - завершил он.

Я улыбнулась искренне, впервые за всю беседу с ним.

Послышалась возня, двери в гостиную расппахнулись. Моя челюсть отпала. Да та, что обратно только на суперклей. В комнату вошёл красивый мужчина, лет тридцати пяти - сорока. Одежда Димы, его фигура, рост, но лицо... За его плечом маячила улыбающаяся Людочка.

- Офигеть, - отмер за моей спиной Сергей.

А я всё смотрела в это симпатичное лицо, и понимала, что у Димы даже глаза изменились. В них не было прежнего отчаяния. Там засветилась надежда.

- Вы не оставите нас с Алёной на пару минут? - неожиданно сказал он.

Я вдрогнула, услышав его просьбу. Мало мне что ли за сегодня неловкости? Но Сергей и Людочка, обменявшись непонятными мне взглядами, поспешили покинуть гостинную. Я сжалась на диване,  желая затеряться среди его бесформенности. Но у Димы так ярко сверкали от радости глаза, что я, бросив взгляд изподлобья, уже не могла отвести глаз. Так странно, только начав привыкать к его изрезанному лицу, после того, как всё время стралась смотреть ему в глаза, видеть эти же глаза, но на другом лице...

- Потрясающе... - нашла я наконец нужное слово, и невольно потянулась рукой к его лицу.

Он улыбнулся уголком рта. Потом, видимо, не выдержав, улыбнулся шире. Получилось не слишком естественное искажение лица, но всё же общего впечатления не испортило. Может, потому, что я знала, что было "до", а может, благодаря сияющим от счастья глазам. Он поймал мою руку, потянувшуюся к его лицу, и поцеловал.

- Спасибо тебе большое, - с чувством сказал он.

- Да за что? Я же ничего, это всё Людочка... - удивилась я

 - Что поняла меня, что выслушала... Я слышал, ты пообещала Серёге не пользоваться моей откровенностью. Ты и Людочка... Вы, девочки, надежду мне подарили, - порывисто сказал Дима.

Прозвучало это очень искренне. Я чуть снова слезу не пустила, на сей раз от радости. Впрочем, теперь понятно, почему на него девушки вешались гроздьями, - высокий, красивый, богатый, знаменитый, смелый и рисковый гонщик с мировым именем, не парень, а принц, - мечта любой девушки. Да ещё и искренний, тонко чувствующий, умеющий быть благодарным... Если забыть, как он выглядит под слоем гримма, он даже сейчас почти идеал. Жаль только, что меня такой парень заметит лишь от полной безнадёги...

- Я бы очень хотел увидеть тебя снова, - словно подтверждая мои мысли, сказал он.

- Эээээ, ммм, нуууу, понимаешь.... - я замялась.

Вот дура! Накаркала... Моей недобитой с прежних отношений самооценке только этого ещё не хватало... Чтобы ко мне клеились от безнадёжности. На безрыбье - и Алёнка рыба, ага... Впрочем,  пожалуй, я сама дала ему повод считать себя легкодоступной, целоваться ещё полезла...

- Наш поцелуй тогда... - начал Дима, и замялся.

Я внутренне застонала. Ну конечно! Наш поцелуй тогда рассказал ему о том, что я с радостью запрыгну к нему в койку, и буду греть его постель, пока ему не вернут лицо. А вместе с лицом вернётся и стая подружек... Может, я стала циничной, но предыдущие отношения меня ничему хорошему не научили. Разве что людям не доверять совсем. "Даже если они излили перед тобой душу, это ещё не значит, что ты их знаешь", - твердил мне внутренний голос, словно отвешивая моей итак изрядно побитой самооценке ещё порцию отрезвляющих пощёчин. А моя внутренняя богиня только смотрела на это самобичевание в позе "рукалицо".

- Наш поцелуй тогда был из жалости, я всё понимаю, - прервал Дима мою внутреннюю шизофрению.

Я уставилась на него во все глаза. Открыла рот, чтобы возразить, но, благодаря природной честности (ворам на благотворительность давно пора её отдать!) не смогла. Во время поцелуя я почувствовала то, что не смогла бы описать словами, но даже моему бывшему было слабо такие ощущения создать, а ведь я его очень любила... Но предложила я этот поцелуй точно из сочувствия.