Скорпион и лев

7. Ритуал

Мужчина попятился, со страхом и тоской глядя то на сына, то на Марго. Остановиться или подойти к софе он не мог, Бабур, скаля зубы, теснил к двери. Рита, уверенная, что зверь сделает всё правильно, моментально забыла о Семёне и медленно, оценивая со стороны мельчайшее своё движение, склонилась над лежащим под пледом мальчиком:

- Ты, - зрачки женщины расширились, глаза казались черными провалами в бездну, лицо сковало такое напряжение, что губы едва двигались, выдавливая слова, утягивающие в пропасть, - будешь спать, пока не разбужу я или мой зверь.

Ужас во взгляде Ильи затуманился, длинные по-девчачьи ресницы легли на щёки. Рита знала, какое тяжёлое впечатление производила её «работа», и в душе сочувствовала смельчакам, решившимся просить о помощи, но по-другому не умела. Учитель мог.

Женщина спустилась в подвал. Ключ от запертой двери лежал на своём месте. Рита никогда не запирала дом, но вот «кабинет» - так она называла место, где расслаблялась, опустошала сознание и работала, всегда держала под замком, оберегая тайну. Она, не раздумывая пролезла рукой в угол за скамейкой с тазами, нажала на плитку в полу и вынула из хранилища ключик. Вместе со щелчком замка по периметру квадратного потолка зажглись лампочки.

В комнате всё было привычно: белёные стены, зелёный ковёр во всю комнату, деревянная мебель - стол со стулом и кресло с высокой прямой спинкой - тёмного, почти чёрного цвета. На кресле яркая подушка с разноцветным геометрическим орнаментом, рядом большая корзина, заполненная клубками, спицами и крючками. Изнутри комнаты на двери висело узкое длинное зеркало.

Маргарита удовлетворённо выдохнула: здесь царил покой. Её потянуло к столу, на котором лежала раскрытая тетрадь с какими-то записями. Сквозь сосредоточенность просочилось вспоминание: вчера она упражнялась в поиске пространственных линий, а потом пошла в лес. Волнение закрутилось в груди, обещая раскрытие какой-то загадки, важной для Марго: вот сейчас она подойдёт к столу и всё-всё станет понятно.

Помехой была лишь концентрация на мальчике. Но устранить помеху легко, надо просто перевести фокус с него на тетрадь. Тем более, Рита хорошо чувствовала и видела энергетику Ильи: слишком много пробоин и узелков. Вряд ли у неё получится всё залатать и распутать, только силы напрасно потратит. Марго качнулась: в ней боролись готовность помочь с горячкой знания.

И это последнее желание, не получая удовлетворения, причиняло ей физическую боль. Надо поскорее переключиться на тетрадь, и приступ пройдёт. Марго вспомнила, зачем она работала над пространственными линиями. Нет, не так, нельзя лукавить перед собой: она замахнулась на пространственно-временные линии, потому что ей нужен был Учитель. В голове непрошено зазвучал его голос: «Ты слишком горячо хочешь, от этого теряешь над собой власть. Да, у тебя получится, но взрастишь гордыню и пренебрежение, вместо сострадания и любви. И не останется в тебе света».

В Рите забурлила злость, истончая внутреннее видение мальчика: много знал и умел Учитель, но не разрешал учиться и познавать силу намеренно, ради своих желаний. Он считал самым ценным не уникальные способности, которые, по его словам, получаешь в дар, когда они уже не прельщают, а умение найти в себе ядро желания или чувства и проникнуть в него.

Рядом с ним Рита училась концентрироваться на себе. Когда у неё особенно хорошо получалось сосредотачиваться, она могла увидеть людей и события далеко от оазиса Учителя, услышать чужие разговоры. Эти случайности будоражили, захватывали её, но старик не позволял на них заострять внимание и вызывать специально. Это не главное. Рита в такие моменты сильно раздражалась.

«Конечно, не главное, - вдруг вспыхнуло в сознании, - у тебя тут ребёнок загибается, а ты своими хотелками упиваешься. Марш работать». Рита дернулась, как от толчка. У неё не было детей, ей были чужды заботы о них. Внезапно нахлынувшая гамма материнских чувств от любви до страха ошеломила. Она чётко представила двух мальчиков, за доли секунды в памяти пронеслись эпизоды их детства, болезней, взросления. Сердце защемило.

Марго шагнула к столу, нахмурившись, потянулась к тетради.

Взяв тетрадку, с неожиданной ненавистью перелистнула страницы и, закрыв, резко хлопнула ею об стол. Дёрнула верхний ящик. Здесь хранилась небольшая коллекция камней. Марго, не раздумывая взяла два: светло-сиреневый, почти белый, но с яркими прожилками внутри, второй, меньше спичечной головки, казавшийся мутным и тусклым с желтоватым оттенком, покрытым корочкой с трещинами. Свет попал в трещину, и минерал сверкнул.

Женщина, сжав камни в одной руке, другой выдвинула нижний ящик, достала деревянные рейки. Понимание что надо делать приходило само, Марго лишь следила за тем, чтобы не прервать действие и не переключиться на злосчастную тетрадку. Она обострённо ощущала кипевшие внутри противоречия, какими бы абсурдными они ни казались. Но раз так случилось без её на то согласия, она не будет просто наблюдателем, и сейчас, она – Марго, Маргарита Степановна Заречная - приложит все усилия, чтобы помочь мальчику.

Женщина быстро собрала из реек небольшой треножник с маленькой площадкой наверху. Прихватив стул, треногу и камни, подошла к креслу. Стул поставила перед креслом так, чтобы спинка оказалась сбоку, на стул водрузила конструкцию из реек и сверху положила алмаз. Марго, никогда не видевшая необработанный бриллиант, была абсолютно уверена, что это он. Опустилась в кресло, и замерла, прислушиваясь к ощущениям, прерывисто вздохнула: да, конечно, она знала, что надо делать, но всё же страшно, потому что Марго этим никогда не занималась, да и, откровенно говоря, не очень верила. Она всегда скептически улыбалась, когда вдруг при ней разговор заходил об экстрасенсах и эзотерике. И лишь когда почувствовала себя неуютно, достигнув всего, что считала правильным и важным, уверенность в убеждениях пошатнулась. Марго, испытывая смесь стыда и любопытства, потянулась к новому.