Скорпион и лев

9. Стычка

Рита, когда говорила, что хочет уйти от Амира, совсем не думала, что окажется вот так одна в незнакомом лесу. Деньги у неё на дорогу были (Амир отдавал заработанное Ритой, оставляя только процент за привлечение клиента). Немного она рассовала по карманам в одежде, но основную часть сложила в небольшую сумку с водой и кое-какой едой. Рита чуть повела головой, надеясь разглядеть валяющийся баул. В темноте ничего не видно. Да ладно, утром подберёт. Сейчас деньги не подмога. Может быть, залезть на дерево? Вдруг в этом лесу водятся хищники?

Девушка шевельнулась: нет, даже на это сил нет. Будто в оправдание бездействию и нежеланию себя хоть как-то обезопасить, на ум пришли слова Учителя. Он говорил, что человек рождается, чтобы умереть, и смеялся: «Люди из-за гордыни отрицают очевидное. Пытаются отсрочить неизбежное. Стоит ли противиться неотвратимому? Стоит ли печалиться, если оно неминуемо?».

Рита умом понимала старика, но проникнуться этим пониманием, расслабиться и ни о чём не беспокоиться – нет, не получалось. Она оставалась на поляне не потому, что была готова смиренно принять судьбу, а просто потому, что страх настолько сковал мышцы и лишил сил, что двигаться она не могла, не могла даже закрыть глаза.

В лесу кто-то выл и хохотал, несколько раз среди деревьев на краю поляны мелькали красные точки, над головой проносились летучие мыши. Рита, вслушиваясь в какофонию звуков, различала и недовольный, угрожающий рык Лилы.

Неужели та легенда – правда? И это только начало всех её бед? Но удивительно, никто за ночь не подошёл к ней. Страх понемногу отпускал.

А на границе ночи и утра, когда небо стало серым, потянулся густой туман. Рита содрогнулась, её скрутило от непередаваемого, иррационального ужаса, когда вокруг неё заклубилась хмарь. Словно в подтверждении её ощущений, в лесу раздался и резко оборвался тоскливый вой.

Рита напряглась, сердце заколотилось. Показалось, что за правым плечом что-то движется. Она скосила взгляд и вмиг покрылась холодным потом. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки колебалась темная фигура, постоянно меняющая и без того неясный контур. Глаза фигуры излучали вымораживающее бесстрастие. Воздух вокруг засверкал закружившимися льдинками. Рита почувствовала, что задыхается от взвихрившего на поляне мёрзлого воздуха. Хотелось сжаться в комок, закрыть голову руками, но она не шелохнулась, продолжая искоса вглядываться в силуэт. Что-то не давало покоя, какое-то смутное ощущение узнавания.

Существо колыхнулось. Тусклый свет раннего утра, отразившись в льдинках, пробежал по фигуре, и Рита насторожилась. То, что стояло за ней не было однородным, оно будто бы состояло из частей разной величины, формы и цвета. Конечно всё это не имело четкости и яркости, но всё же угадывалось и было похоже на увеличенные, огромные… Тачи! Догадка озарила Риту.

Амир рассказывал, что камни – на то они и камни - неохотно раскрывают свои секреты. Лишь человек, обладающий сильной волей, гибким умом и большим знанием может разбудить и подчинить их тягучую энергию и использовать в соответствии со своими способностями. Вот он, например, распознаёт пути, кто-то лечит. Тачит связывает себя с сущностью камня. Если человек умирает, то и сущность снова погружается в сон, но если тачит теряет тачи, то их первооснова становится непредсказуемой и опасной. И она не успокоится, пока не придёт хозяин или кто-то другой, способный понять и подчинить. Поэтому тачит, осознавая угрозу, всегда носит мешочек с камнями на груди. У Амира было несколько минералов, потому и сущности сплелись в одно целое, став гораздо безудержнее. И значит, Амир где-то здесь потерял свой мешочек.

Рита чувствовала бурлящую ярость: существо хотело спать, хотело покоя, но разбуженная энергия не могла утихнуть и искала выхода. А выход был в том, чтобы крушить, наказывать. И единственной на этой поляне оказалась Рита. В это мгновение она чётко осознала, что если сейчас поддастся страху и не начнёт действовать, то станет первой жертвой. Амир, может и вернётся утром за потерей, но её уже не спасёт. Именно осознание этого подбросило девушку на ноги и развернуло лицом к фигуре. Мертвенное сияние глаз оттеняло бурю, бушующую внутри.

- Я не знаю, можешь ли ты слышать, но ощущать точно умеешь. Чувствуй, - торопливо начала девушка.

- Я хочу дать тебе сон. Я могу, - слова давались с трудом, голос сипел, а она, не мигая, пытаясь успокоить собственный разум, смотрела в глаза этой сущности. В спокойном состоянии Рита умела транслировать уверенность, научилась у старика, но сейчас напрягалась, борясь со своим страхом.

В бесстрастном взгляде ничего не изменилось, и девушка, едва сдерживая панику, тонко взвизгнула:

- Покажи, где ты?

Силуэт шевельнулся, словно раздумывая, но отплыл метра на три назад. Да, здесь стояла машина, отсюда Амир кидал вещи. Рита, волоча за собой рюкзак, на негнущихся ногах пошла за фигурой. А надо будет ведь не только подойти вплотную к этому…, но и коснуться, чтобы поднять камни. И не забывать про эмоциональный поток. Если этот почует неуверенность или что-то другое, кроме понимания и желания помочь – в лучшем случае Риту уничтожат, а в худшем её ждёт заключение в одном из тачей. Она не исчезнет, но душу втянет в себя самый сильный камень. Тело станет марионеткой сущности.

Рита, присев возле мешочка с камнями, закрыла глаза. Ей очень не хотелось дотрагиваться до парящего сгустка, но он, словно испытывая девушку, придвинулся, едва не касаясь её. Задержав дыхание, как для нырка, она резко схватила мешок и окунулась в волны злобы и тоски. Существо отчаянно нуждалось в отдыхе, либо в разрушении всего. Девушка его устраивала в обоих случаях.

- Я помогу, помогу, подожди немного, - борясь с дурнотой от сжавшей враждебной энергии, выдавила Рита.

Торопливо выдернула из рюкзака косынку, благо затолкала ту с самого верха, и расстелила на земле. Непослушными пальцами развязала узел на мешке и высыпала тачи на косынку. Так, здесь не только тачи – камни, которые Амир подчинил, но и необработанные, а значит не разбуженные. Тачит придаёт каждому минералу свою особенную форму, лучше всего подходящую сущности.