Скорый встречный

Глава 2

Амелия

Вышла из вагона. Все же в Москве атмосфера совершенно иная, отличается от питерской, хоть вокзалы и похожи. Суеты здесь больше, что ли? Но и лица другие, и запахи, и гомон. Тепло чудесного летнего дня приласкало кожу. Прыгающие под ногами воробьи ничего не боятся, что-то клюют в пыли, чирикают весело. А людей – толпы, куда-то идущих, спешащих, торопящихся, прямо завихрения среди человеческих потоков. Протиснулась, лавирую, вышла наконец-то из здания.

От площади Трех вокзалов взяла такси, сумку небрежно бросила в багажник, она улетела, звякнув брелоком от ключей, не выпал бы, подарок мамы. Веселый, улыбчивый водитель, таджик или узбек, сразу не поймешь, завел со мной разговор медовым голосом.

- Девушка, а девушка, что такая задумчивая? Такая красивая и такая серьезная, муж строгий? – говорит добродушно.

- Муж – просто зверь! В полиции работает, очень строгий,- улыбнулась я в ответ.

Опустила окно, хочется надышаться летним воздухом Москвы. Совсем растрепались волосы, раздуваемые ветерком, придержала прядку, пришлось стекло поднять, оставив только узкую щелочку.

- Не повезло тебе, муж ласковый должен быть, жену любить, подарки дарить, одну не отпускать никуда, беречь. Не повезло, зачем родители за такого отдали? – огорчился таксист.

Сколько же в Москве машин, и куда они все едут? Плетемся в пробке, хорошо, ехать недалеко, умеет сестрица устроиться. Замуж и то выскочила за весьма обеспеченного москвича при хорошей должности, с квартирой в новом доме, машиной и с красивой фамилией - Белогорцев. Верой отец ее назвал, а меня, младшую, хотел Надеждой, да мама с бабушкой встали насмерть.

Бабушка Луиза из старинного французского дворянского рода не могла допустить Наденьки, маму она, несмотря на непростые времена, назвала Изабелла, то есть Изабель. Вот и меня назвали Амелия в честь прабабушки-француженки Амели. Отец пришел в бешенство, но маме каждый раз удавалось и удается укрощать его горячий нрав. А еще он всегда злится, когда мы втроем говорим на французском, хотя, странно было бы нам не знать этот прекрасный язык моих предков. Кстати, для прадеда французский тоже был как родной, все русские дворяне им прекрасно владели.

Как отец был раздосадован, когда я поступила в Университет на филологический, романская филология, переводчик, французская литература, да еще в шестнадцать лет. Зато сестра не подвела – программист высокого уровня, воплотила все отцовские чаяния и надежды.

Подъехали наконец-то, протиснулись между машинами, водитель заворчал:

- Как здесь жить, как ездить? Зачем так много домов в одном месте построили? Деревьев совсем нет, как без деревьев? Детям гулять негде, им большой двор нужен, играть, бегать, мяч гонять. Старушкам большой двор нужен, с соседками разговаривать, внуков воспитывать всем вместе, приглядывать за ними. Рассказывать, что хорошо, что плохо. А тут кто соседей знает? Никто не знает. В большом городе работать хорошо, жить плохо. Вот у нас дома… Эх!

Каждый раз не перестаю удивляться, весь квартал современный, прямо сюрреализм какой-то, дома высоченные, с яркими фасадами, отражающими солнце, играющими его лучами. На мой провинциальный питерский взгляд зелени и пространства, и правда, маловато, как они живут в этой своей столице?

- Девушка, сумку не забудь. Дверь тихонько закрывай, машина тоже ласку любит. Пусть у тебя жизнь хорошая будет, - заботливый какой водитель попался.

Сверкающий зеркалами лифт бесшумно поднялся на пятый этаж. Вера открыла дверь, впустила меня в свои хоромы, просто закружила в объятиях. Хороша, как всегда, такая она у нас красотка. Надо же, внешность в маму, а ум и хватка отцовские. А у меня все наоборот, внешность не совсем славянская, отцовская, а характер и все привычки, как у мамы и бабушки, никакой решительности. Мы с сестрой такие разные, а так любим друг друга. Ее большая с шиком обставленная квартира вся сияет и блистает. Очень интересно, когда квартира в двух этажах, нижние комнаты – общие и родительские, а на верхнем этаже – спальня и игровая девчонок. Вкус у Веры отменный, но, на мой взгляд, уж слишком современная в ней отделка, да и вся мебель тоже.

- Сегодня поедем в художественную галерею, на выставку, а там тебя ждет сюрприз, - загадочно заулыбалась сестрица, даже таинственно, прихорашиваясь перед зеркалом.

- Интересно, какой? – не могу скрыть любопытства и нетерпения.

- Увидишь!

Вот интриганка. Послышался топот маленьких ножек по ступенькам. Хорошенькие, милые, смешные, в платьицах с оборочками, с бантиками в косичках, ко мне выскочили Верины малышки. Погодки, а друг на дружку похожи почти как близнецы. И пахнет от них так вкусно, сладкими ванильными булочками. Запрыгали вокруг, захлопали в ладошки, нетерпеливо заглядывают в пакет, вынула подарки для них, специально ездила в гипермаркет, выбирала.

- Девчонки, вы тете Амелии радуетесь или подаркам? – Строга сестра, строга, мне ли этого не знать!

- Это мне? А тебе вот та коробочка. Ой, у моей куклы платье розовое. А у твоей желтенькое, да? – шуршит оберточная бумага, полетели на пол ленточки.

Чтобы они не ссорились, покупаю им всегда почти одинаковые подарки, хотя, вообще-то, они дружно живут. Как бы мне хотелось, чтобы и у меня была такая малышка!

- Девочки, быстренько собирайтесь, бабушка с дедушкой вот-вот подъедут. Кукол с собой возьмете. О, а вот и они! Забирайте девчонок, только не баловать, а то потом опять всю неделю буду их укрощать.

- А мороженое-то им можно, Вера? – хитро улыбаясь, спросил дед.

- Мороженое можно, но немного, хорошо?

Вот у сестры и с родителями мужа отношения прекрасные, они ее обожают, а муж просто боготворит. Девчонок быстренько одели, те целуют Веру уже второпях, подпрыгивают от нетерпения, мне ручками машут, заняты своими куколками.

-Так, Амели, джемпер наденешь новый мой, он просто шикарный, и тебе к лицу. А я буду сегодня в костюме. Беги, делай прическу, ну, хотя бы уложи волосы посимпатичней!