Скованная заклятьем

Глава 4. Полнолуние приближается.

Между полнолуниями прошло время, которое Алисия не могла измерить. Но она чувствовала его — как тонкую нить, протянутую между мирами. Каждый день был похож на предыдущий: Морвен брал ее с собой, держа в кармане своей черной мантии, и говорил, как раньше. Говорил о своих планах, о силе, о том, как они станут единым целым.

Но теперь он ошибался.

Она больше не была просто статуэткой, которую он мог слушать без ответа. Она училась. Наблюдала. Слушала. И… скрывала.

***

Алисия поняла одну важную вещь - Морвен больше не может читать её мысли. Золотая оболочка, в которую он заключил её, стала не только тюрьмой, но и защитой. Он думал, что через связь с ней всё ещё видит её сознание, что её эмоции доходят до него, что она подчиняется ему. Но он ошибался.

Она научилась быть неслышимой для него внутри себя.

Каждый раз, когда он обращался к ней, она отвечала молчанием. Не потому, что не могла говорить. А потому, что не хотела выдать, что её разум уже давно не такой, каким он его видел. Она больше не боялась. Не просила помощи. Не звала Эдвара. Она просто наблюдала. Училась. Ждала.

Он часто напоминал:

- Скоро полнолуние. Я снова задам тебе свой вопрос в эту ночь. Если ты скажешь «да», я сниму заклятье. Ты станешь частью меня. И мы будем вместе. Всесильные.

Его голос был почти ласков. Он верил, что она покорена. Что её дух сломлен. Что она стала его.

Но Алисия знала правду.

Она больше не принадлежала ему.

Она не могла сказать ему об этом. Но она могла позволить ему думать, что она согласна. Что она хочет быть с ним. Что она любит его.

***

Все это время между полнолуниями она действовала.

Сначала это было просто наблюдение. Когда Морвен читал лекции, она прислушивалась к каждому слову, запоминала каждое движение пальцев, каждый жест. Она училась через слух. Через эхо. Через воспоминания о тех уроках, которые он давал другим, но которые она принимала как свои.

Потом она начала практиковаться.

Не физически — она не могла двигаться. Но её сознание стало гибким, как тень. Она научилась мысленно касаться книг, которые он оставлял раскрытыми на столе. Её внутренний взор проникал в страницы, словно её глаза были невидимыми перьями, перелистывающими строчки. Она находила то, чего он не говорил студентам. То, что хранил для себя.

И там, среди древних рун и магических формул, она нашла то, что искала. Она нашла способ открыть центральные ворота Академии.

Они были защищены мощным заклинанием, созданным самим Морвеном. Дверь, которая вела в мир вне Академии, требовала особого ключа — не физического, а энергетического. Заклинания, произнесённого с определённой волей. С определённым намерением. С определённой верой.

И она знала, что способна на это.

***

По ночам, когда он возвращался в комнату и клал золотую статуэтку на каминную полку, Морвен говорил с ней.

— Ты становишься моей, — шептал он, гладя золотую фигурку. — Я чувствую это. Ты больше не сопротивляешься. Ты слушаешь меня. Ты понимаешь меня.

Алисия молчала. Внутри нее кипела буря, но внешне она оставалась холодной. Безжизненной. Безвольной.

Он продолжал:

— Мы станем единым целым. После этого ты больше не будешь бояться. Не будешь скучать. Не будешь думать о нем. Ты забудешь обо всём. О себе. О нем. О прежней жизни. Ты будешь со мной. И ты будешь любить меня так, как никто другой.

Алисия не могла улыбнуться. Но если бы могла — она бы улыбнулась именно сейчас.

Потому что он ничего не подозревал.

Ничего.

***

Она не просто слушала его. Она использовала его знания против него самого. Все эти дни, проведённые рядом с ним, стали её тренировкой. Она знала, как он работает. Как использует магию. Как реагирует на изменения в пространстве. Она знала, какие слова он предпочитает, какие формулы применяет чаще всего. И она знала, как обмануть его.

Морвен считал, что её мысли замедлились. Что она стала частью его мира. Что его влияние сделало её мягкой, покорной.

На самом деле, она стала опаснее.

Она не позволяла ему услышать даже тень сомнения. Ни единой мысли, которая могла бы его насторожить. Она держала их глубоко внутри, за стеной золота, которую он сам же и воздвиг. Он думал, что контролирует её. На самом деле — он дал ей инструменты, чтобы освободиться.

***

И вот наступил вечер, который должен был стать началом конца.

Морвен вернулся в комнату поздно. Его лицо было спокойным, но в глазах светилось что-то новое. Нечто более уверенное.