Скованная заклятьем

Глава 8. Падение

Он больше не носил её с собой. Статуэтка Алисии теперь лежала на столе, покрытом черным бархатом. Морвен смотрел на неё каждый день. Иногда часами. Он ждал, что она заговорит. Что скажет ему «да». И признает, что они созданы друг для друга.

Но она молчала. Не потому, что не могла говорить. А потому, что не хотела.

Каждый раз, когда он подходил к столу, она чувствовала его взгляд - тяжелый, почти болезненный. Он хотел услышать её голос, но не ради неё. Ради себя. Чтобы убедиться, что связь между ними всё ещё существует. Что он не ошибся. Что она всё ещё нужна.

Но Алисия оставалась немой стеной.

И в какой-то момент он понял: она никогда не сдастся.

***

Он не выдержал.

Однажды утром, когда небо было затянуто плотными серыми облаками и казалось, что дождь вот-вот прольётся на каменные улицы города, Морвен взял статуэтку, аккуратно положил её в маленький деревянный ящик и защелкнул крышку. Замок щелкнул так громко, будто закрывал не просто коробку, а целую эпоху.

Он надел простые одежды - не черную мантию, украшенную рунами силы, а серую накидку и кожаные сапоги, как у обычного горожанина. Он спрятал лицо под капюшоном, словно стыдился того, что собирался сделать.

Тени Академии остались позади. Он шёл один.

Город встретил его тишиной. Торговые ряды просыпались медленно, торговцы раскладывали товар. Воздух был насыщен запахом хлеба, пряностей и мокрого камня. Но Морвен не видел этого. Не слышал. Не чувствовал.

Его мысли были о ней.

О том, как она отвергла его. Как осмелилась сопротивляться. Как не поняла, что он хотел сделать их отношения идеальными.

***

Он направился на рынок. Туда, где торговцы продавали старые вещи. Где можно было купить забытые книги, сломанные амулеты, треснувшие зеркала. Место, где прошлое теряет ценность и становится хламом.

Люди отводили глаза. Они чувствовали: с ним лучше не связываться. Слишком плотной была тень вокруг него. Слишком тяжелым - шаг.

Он остановился у одного из лотков. Простой прилавок, заваленный всякой всячиной - потрескавшиеся свечи, железные колечки, перья странных птиц, полотенца с вышивкой давно умерших магов.

За прилавком сидел старик, обросший щетиной, с глазами, полными усталости. Он поднимал голову медленно, будто каждый вздох давался с трудом.

- Прими это, - сказал Чародей, клада ящик на прилавок. - Это ничего не стоит. Просто старая игрушка.

Старик открыл коробку и увидел внутри золотую статуэтку. Маленькую. Высотой в ладонь. Её золото мерцало даже в тусклом свете раннего дня. Она казалась живой. Словно внутри неё кто-то дышал. Смотрел. Ждал.

Старик не поверил своим глазам: неужели настоящее золото? Он взял тонкую фигурку в руки. Да, это было настоящее золото! Старик удивлённо посмотрел на странного мужчину.

- Вы уверены?

- Да, - ответил Морвен. - Она больше не нужна мне.

- Это же настоящее золото. Как такое может быть просто игрушкой?

Морвен не стал объяснять. Только повторил:

- Она больше не нужна мне.

***

А внутри ящика, внутри маленькой золотой фигурки, Алисия услышала эти слова.

«Больше не нужна».

Слова пронзили её глубже, чем удар Ниргиса. Глубже, чем боль от укусов змей. Эти слова стали последней точкой. Последним ударом.

Впервые Алисия осознала, что ее жизнь, в которой были мечты и стремления, закончилась. Она бессильна, Морвен наложил на нее заклятье.

Он не просто замкнул её в золотой оболочке.

Он забрал у неё знания, которые она собирала по крупицам.

Он лишил её способности учиться.

Он лишил её силы.

Он украл у нее возможность стать свободной.

Она не могла больше ни читать мысленно книги, ни пробуждать в себе магию.

Она стала предметом.

Только предметом.

И впервые за всё время она почувствовала, как внутри неё начинает гаснуть последний огонек надежды.

***

Морвен ушел, не оглянувшись.

Он не хотел видеть, как старик берет её в руки, рассматривает, как будто решает, куда бы её пристроить. Он не хотел знать, что станет с ней дальше. Он уже решил - она больше не его. Он дал ей шанс. И она его предала.

Он шел по улицам, не замечая людей. Его плечи поникли. Впервые за долгие годы он чувствовал не победу, не власть, не контроль - пустоту.

Он хотел создать с ней нечто вечное.