Скрипачка и хранитель мелодий

Глава 18. Сила слов

Сила слов, сказанных любимым голосом, порой невероятная. Можно ещё не любить человека, но любить как он говорит, как смотрит на тебя.

Я обожала читать книги, и мне кажется, именно книги, эти формы, эти мысли, поспособствовали моему умению так тонко и остро чувствовать, научили так чувствовать.

Всю неделю мы общались, как будто знали друг друга тысячу лет. Он приходил в семь, а я в половину восьмого. Теперь Льву не нужно было просить меня принести завтраки, я делала это сама. Иногда готовила вечером, чтобы взять с собой утром на работу и порадовать человека, который стал главной мыслью начала этого года.

— Вкусно, — говорил он в одно такое утро, когда я принесла в контейнере пирожки с творогом и зеленью и сырники со сгущёнкой. — Сама приготовила?

— Да, — довольно отвечала я. Мы пили чай и доедали остатки завтрака. Приготовлению пищи меня научила не мама, как можно было бы ожидать, а моя лучшая подруга, когда мы вместе жили. Мама же всегда занималась готовкой сама, не подпуская меня к плите, а потом жаловалась, что я ничем не помогаю. Вот такая родительская логика!

— Умница, — стал иногда хвалить меня Лев. Его взгляд был каким-то особенно загадочным.

— Что? — спросила я, наслаждаясь сырником. Я любила вкусно покушать.

— У тебя сгущёнка на щеке, — заметил Лев и протянул руку, чтобы стереть её.

Я растерялась, но не отстранилась. Он прикоснулся к моей щеке тёплыми пальцами, от которых пахло сигаретами. Этот запах мне даже немного нравился, хотя только когда исходил не от меня.

— Ты часто куришь? — спросила я, наблюдая, как он облизнул сгущёнку с пальцев. — Странно, Лев. Ты слизываешь сгущёнку с моей щеки.

Он ухмыльнулся. Мы не обсуждали нашу кокетливую переписку в реальной жизни, но оба хорошо её помнили. И вот он уже ест сгущёнку, снятую с моего лица. Я почувствовала, как таю, как та самая сгущёнка у него на языке.

— Редко. Когда скучно просто хреново, — ответил Лев, потом добавил с деловым видом: — Надо было просто слизать с щеки.

Я покраснела, как спелый гранат.

— Снова смущаешься, — заметил он, будто бы это была простая дань обычаю, продолжая неторопливо наслаждаться своим перекусом. — Ты ужасно мила, когда краснеешь.

— Почему? — подняла я брови, и в моём голосе прозвучало нескрываемое любопытство.

— Ты стараешься выглядеть храброй и уверенной, но на самом деле, ты совсем не такая, — произнёс он с задумчивым оттенком, словно рассуждал о каком-то сложном произведении искусства.

— Я смелая, — возразила я, при этом крепко сжав чашку, в которой ещё тёплый напиток. — Не шутите с человеком, который держит в руках кипяток.

— Хорошо, — ответил он с невозмутимой улыбкой. — Если ты действительно смелая, то, может быть, ты поцелуешь меня?

Я буквально задыхалась от этих слов, и, казалось, мой мир стремительно вращался. Он же сидел в своём кресле с видом наблюдателя, погружённого в разгадывание загадки. Как будто он был картинным критиком, пытавшимся разгадать замысел художника.

Мой первый поцелуй должен был произойти в такой обыденной, но одновременно дерзкой обстановке? Какие мысли он питает о себе?

Я молчала, но он только продолжал наблюдать, видимо, наслаждаясь каждым моим нервным движением.

Наконец, я собралась с духом. Молча встала со своего места, словно готовясь к важному шагу, и подошла к нему через стол. Оказавшись перед Львёнком, который, кажется, был спокоен и умиротворён, я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее. Он сидел и смотрел на меня с лёгким любопытством, словно я была школьницей, вызванной к доске на урок, к которому она совсем не готова.

— Ну? — поднял он бровь, его взгляд был полон веселья, и в нём сверкали озорные огоньки.

Я ощущала, как моё сердце бешено стучит в груди, и глубоко вдохнула, готовясь к решающему шагу. Наклонилась к нему, коснувшись его губ, и при этом нежно обхватила его лицо дрожащей холодной рукой. Я не смогла долго оставаться в этом положении, и он, не теряя ни секунды, притянул меня к себе тёплыми и уверенными руками, прикоснувшись к моей талии. Он посадил меня к себе на колени и крепко обнял, не оставляя сомнений, что не собирается отпускать в ближайшее время, нежно целуя меня в ответ.

Он стремительно увлёк меня в мир страсти, его язык врывался в мой рот, и я инстинктивно обхватила его крепкую шею, не в силах сдержать лёгкий стон, который вырвался из моих уст прямо во время поцелуя. Я была на вершине счастья, словно невесомая в этом моменте. Мои руки скользнули по его волосам, и я отметила их мягкость, которая была удивительно приятной на ощупь. Он крепче обнял меня за талию, и его другая рука опустилась чуть ниже, на бедро, вызывая волну тёплого трепета.

Грудь его прижималась ко мне, и я ощущала его сердце, бьющееся почти в такт моему. Как же это было прекрасно!

Мы отстранились друг от друга, чтобы отдышаться, и мне было стыдно смотреть ему в глаза. Но когда он снова припал губами к моим, я с удивлением заметила, что его глаза были открыты даже в этот момент. Я не удержалась и издала лёгкий смешок, который, казалось, плавно перешёл в поцелуй. Отпрянув от него, чтобы снова отдышаться и сказать что-то, я увидела, как его глаза изменились. Из серьёзных и грубых они стали туманными, почти счастливыми и совершенно нежными.

— Ты потрясающе целуешься, — прошептала я, наклоняясь к его уху, стараясь избежать взгляда, который завораживал меня и заставлял делать всё, что бы он ни попросил. Я не могла устоять перед этим взглядом.

— А тебе не кажется, что ты слишком высоко держишь голову? — весело спросил он, добавив с улыбкой: — Принцесса.

— Что? — удивлённо ответила я, отстраняясь.

— Ты будто боишься меня, — задумчиво произнёс он.

И это была правда. Я немного боялась этой близости. Было неловко, но в то же время сладко и прекрасно. Честно говоря, я была на седьмом небе.

— Нет, тебе показалось, — заверила я, вновь наклоняясь к нему и оставив лёгкий поцелуй на его мягких губах. Он ответил тем же, и наши губы встречались четыре раза, как в игре, которая была одновременно милой и забавной.