Скрипачка и хранитель мелодий

Глава 35. Первый концерт «Elinvio»

При свечах, со скрипкой и пером в руках, люди создавали бессмертные шедевры, сидя в холодных и сырых домах европейских городов. Они умели превращать обыденное в волшебство. Я, окружённая благами современного мира, не могла похвастаться таким же достижением, но стремилась к успеху, который не угасает через месяц или год, а остаётся в памяти на долгие времена. Я мечтала оставить настоящий след в музыке, создать нечто, что преодолеет время и не будет подвластно смерти.

Лев сидел у меня в гостях. Я арендовала новую двухкомнатную и уютную квартиру. Здесь было хорошо, и на новом месте сладко спалось. Я хотела, чтобы Лев остался на ночь, но он почти всегда уходил, лишь иногда позволяя себе провести у меня ночь. Это причиняло мне боль — я знала, что он не забыл наш разговор той ночи. Рябинин был гордым и эгоистичным, не осознавая, какие мучения приносит мне, когда решает уйти после бурной страсти, вместо того чтобы остаться рядом. Он был слишком жесток, чтобы я могла это терпеть и сносить без слов. Я даже высказывала ему свои претензии, но он лишь равнодушно отмахивался. Он винил меня в том, что я не переехала к нему, хотя на следующий же день хотел отдохнуть друг от друга из-за постоянного нахождения вместе. Я была уверена, что мы пока не готовы к этому, и поэтому не переезжала. Такие люди не могут сразу адаптироваться к серьёзным отношениям. Сколько ещё мне нужно ждать, когда он изменится? Когда же он прекратит мучить меня?

— Какой же ты вредный и тяжёлый, — не выдержала я и открыто выразила свои мысли. — Ты хотя бы придёшь на мой первый концерт?

— Приду, — фыркнул Рябинин. — Если я такой, почему же ты меня терпишь? Почему не пошлёшь куда подальше?

— Потому что иногда ты бываешь порядочным человеком, — произнесла я, начиная злиться всё больше. — Хорошим и добрым. Но стоит мне моргнуть, как эта ласка и нежность исчезают.

— Может, потому что я имею право на смену настроения? — Рябинин встал с табуретки и подошёл к окну, даже не взглянув на меня. — Элина, я не специально. Сама знаешь.

— Тогда почему ты не хочешь спать со мной в одной постели? Почему не можешь оставаться на ночь? — спросила я, потрясённым голосом. — Я не понимаю тебя. Ты хотел жить со мной. Но не можешь остаться на ночь.

— Я не могу, у меня сейчас трудный и нервный период. Я плохо сплю, когда кто-то лежит рядом, а у меня и так бессонница, — раздражённо ответил Лев, скрестив руки на груди и глядя в окно на тёмные улицы. — Ты получила то, что хотела — мы не живём вместе.

— Ты издеваешься надо мной? — прошипела я в гневе, вставая позади него и хлопая его по спине. — Я хочу с тобой жить, когда ты будешь к этому готов!

— Я уже ни на чём не настаиваю, Элина. Со своими проблемами могу справиться только я сам. Не бери на себя роль спасительницы. Не спасёшь.

Меня это высказывание не удивило, но я оставалась в тяжёлом состоянии, приложив ладонь к груди. Он снова обидел меня, делая это с таким равнодушием, будто это было для него обычным делом.

— Что, если я люблю, а ты нет? — прошептала я сквозь слёзы.

Он немедленно повернулся и изумлённо уставился на мокрые дорожки на моих щеках.

— Не надо, прошу тебя, — тихо сказал мужчина, утирая мои солёные слёзы. — Я не хотел. Прости. Я люблю тебя. Правда люблю.

— Ты врёшь, — покачала я головой, чувствуя, как руки дрожат, а сознание помутилось от боли. Глотка была перехвачена комом. Он такой плохой, но я не могу его бросить, я люблю его, люблю его, это звучало как мантра.

Лев поднял меня на руки и унёс в спальню, где снова раздел и принялся возбуждать моё тело усердными ласками, целуя в шею и дотрагиваясь пальцами в самых сокровенных местах. Он позволил мне сжать его бёдрами, продолжая настойчиво целовать. Его рука оказалась между моих ног, сводя меня с ума. Я плакала, когда он двигался со мной, дрожала от переполняющих чувств, а он лишь молча смотрел на моё мокрое лицо. Я получала удовольствие и разрядку, но продолжала плакать, сердце горело от любви и отчаяния.

— Не плачь, — снова тихо сказал он, а я от его слов расплакалась ещё больше, чувствуя себя самой глупой девушкой на свете.

Он издевался надо мной, трепал мои нервы, и я не впервые плакала во время секса. Что может быть чувственнее этого? Или более странным? Так продолжалось до тех пор, пока я снова не почувствовала душевный покой. Этот период жизни был неспокойным и чертовски сложным. Из-за перемен, из-за Льва и его сложной натуры. Если бы я пошла к психологу, он бы сказал, что одно чувство тянет за собой другое. Так и было — удовольствие тянуло за собой боль, поселившуюся глубоко внутри. Страсть сквозь слёзы. Солёные поцелуи и жаркие объятия, в которых тело дрожало.

После секса Лев закурил, стоя у приоткрытого окна на балконе. Я наблюдала за ним, лежа на кровати, уже успокоившись и пришедшая в себя. Удивительно, но после этих слёз мне стало легче. Он курил, выпуская дым в окно, облокотившись на него локтями. Его спина была безмятежной и расслабленной, дыхание размеренным. Красивый мужчина, обнажённый до пояса, я помню каждую родинку на его спине, и никогда не забуду, как пахнет его тело и какой у него голос. Он сейчас был мне самым близким человеком, и в то же время таким далёким. Я никогда не узнаю его до конца, как и он меня. Но мы почему-то позволяем себе любить друг друга и быть вместе, будто это что-то меняет в неизбежной пропасти между нами. Мы такие разные и в то же время волнуем друг друга, порой отталкивая. В чём же сила тандема, если не в этом вечном противостоянии двух людей?

Мы смеялись и вели себя так, будто ничего не произошло. А когда я в который раз пошутила на тему его имени, Лев не выдержал и с хитрым задумчивым видом сказал:

— Почти всегда кажется, что общаешься с дамой из высшего общества. Но иногда, когда ты выдаёшь что-то вроде этого, кажется, что ты вернулась с балов на сеновал.

Я расхохоталась и согласно закивала:

— Это про меня!

Клуб, в котором я давала первый концерт «Elinvio», был большим и находился в самом центре города. Здесь собиралась золотая молодёжь, проходили лучшие тусовки и выступали знаменитые музыканты. В «Bono» даже приезжали известные группы из других городов и стран. В клубе был дорогой ресторан, а за главным залом располагалась открытая терраса с видом на залив. Сцена была оборудована по последнему слову техники, с лучшими сценическими эффектами, освещением и генераторами дыма и тумана. Я не была завсегдатаем ночных заведений, но заинтересовалась их устройством. Возможно, я буду бывать в клубах время от времени. Мне, Дине и Артуру выделили гримёрку и организовали необходимую провизию — бутылки воды, полотенца, салфетки и лёгкие перекусы, такие как сэндвичи. О комфорте музыкантов позаботились, и, как я догадывалась, это сделал Андрей. Владелец клуба был его хорошим другом.