Скрипачка и хранитель мелодий

Глава 37. Театр Мюзик-Холл

Театр Мюзик-Холл, тёмный вечер, малая сцена.

Я играла на скрипке свою первую написанную музыку, вместе со мной был коллектив, который согласился помочь и выступить оркестром. Пронзительная искра коснулась моей груди, когда я увидела, кто сидит в зале и внимательно за мной наблюдает. Это был Лев, мужчина, который девять месяцев назад улетел от меня и растворился в воздухе, будто его и не существовало вовсе. Мужчина, который разбивал мне сердце раз за разом.

Я упрямо доиграла, не ошибаясь ни на секунду и следуя каждой ноте, зажимая напряжёнными пальцами аккорды. Хотела впечатлить того, кого ненавидела.

Зал взорвался аплодисментами, люди вставали с мест, кто-то кричал: «Браво!». Но я слышала лишь гулкое биение своего сердца и собственное тяжёлое дыхание.

Когда я спустилась со сцены, он схватил меня за руку за кулисами.

— Тебе здесь нельзя быть, — прошипела я, глядя на его прикосновение.

— Знаю, — ответил он с вызовом в глазах. — Но мне всё равно.

Другие музыканты из оркестра косились на нас. Я схватила его за запястье и увела в маленькую гримёрную комнату.

Наедине стало только хуже. Он был так близко и так далеко одновременно.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, смотря на него безразлично.

Я обняла себя руками. В комнате было холодно, и на коже проступили мурашки.

— Ты думала, что я исчезну? — он подошёл ближе. — Что забуду о тебе?

— Очень надеялась на это, — призналась я, отходя назад.

Он загонял меня в угол, как всегда умел.

— Ты мой ангел, — он улыбнулся нежной улыбкой. — Раньше я не верил в подобные вещи, но ты доказала, что существуют люди, оберегающие нас от страданий.

— У меня нет таких людей, — выпалила я с горечью. — Очень жаль.

— Я обидел тебя. Я обижаю всех: друзей, мать, девушку. Прости меня, — сказал он, лицо стало серьёзным. — Я такой. Отравляю людям жизнь. Пора исчезнуть из твоей, чтобы больше не мучить.

Я молчала, не зная, что сказать. Я была согласна с ним, но одновременно нет. Вновь почувствовала те мучения, что давно знакомы и бьют прямо в сердце.

— Я соскучился, — его голос стал теплее.

— Не знаю, скучала ли я, — произнесла я с растерянностью. — Ты поступил как последняя сволочь. Я отвыкла от тебя и не хочу снова привыкать.

— Давай просто попробуем снова общаться, — попросил он, в глазах мелькнуло отчаяние.

— Я не знаю, — прошептала я.

Было больно и сладко одновременно. Он вернулся. Но вот-вот снова исчезнет, как рыбка, выскользнувшая из рук. Это как симфония, переменчивая и пробуждающая самые глубокие уголки души. Нежное адажио, переходящее в громовое аллегро. Такой была моя любовь.

Девять месяцев назад мы были впервые по-настоящему близки, полгода назад он предлагал мне жить вместе. А потом бросил и исчез. Он мучил меня и отталкивал, а после снова возвращался и играл в свою игру.

Я хотела сбежать от него, но Лев не позволил. Сказал, что хочет со мной серьёзно поговорить в каком-нибудь кафе или ресторане, в зависимости от того, что я выберу. Я никуда с ним не хотела — действительно боялась его. Если я дам ему шанс, он его, конечно же, упустит. Вряд ли за эти месяцы многое изменилось в Рябинине. Наверняка он остался таким же абьюзером, отравляющим людям жизнь. Я не могла из-за него нормально есть первую неделю после расставания — меня тут же тошнило, и пару раз я даже вырвала, очевидно, на почве стресса. Бессонница почти каждую ночь на протяжении месяца не оставляла меня в покое. И он хочет, чтобы я выслушала его мольбы, чтобы я просто так пошла с ним куда-то, как ни в чём не бывало? Нет, я отказываюсь терпеть такие унижения. Я себя люблю и желаю себе только счастья. Рядом с ним это невозможно — он меня тянет за собой на дно.

— Элина, позволь мне с тобой поговорить, — Лев держал мою руку, крепко сжимая её. — Я знаю, что последний подонок. Я просто хочу поговорить.

— Ну да, — ехидно усмехнулась я. — Конечно. Просто поговорить. А как же.

— Ты с кем-то встречалась? Или встречаешься? — Лев отпустил мою руку. — Поэтому так себя ведёшь?

— Нет, Лев, хотя это и не твоё дело, — процедила злым тоном, отходя подальше от него. — Я просто не хочу тебя видеть. Оставь меня в покое, как и должен сделать. Полгода у тебя это прекрасно получалось. Что опять случилось? — недоумевающе фыркнула я.

Он не стал мне на это отвечать, просто схватил меня за талию и потянул за собой на выход из гримёрки. Я едва не споткнулась на каблуках и косо на него глянула.

— Да что же ты творишь!

— Пойдём, — никак не реагировал на мои протесты Рябинин, таща меня следом за собой.

— Я пальто не взяла, идиот! — разозлилась не на шутку я. Пришлось вцепиться ему в руку ногтями, чтобы остановить. Лев с весёлым видом посмотрел на это, но остановился.

— Забирай пальто. Я жду здесь, — и он действительно так и остался стоять около выхода из театра, скрещивая руки на груди и внимательно наблюдая за тем, как я ухожу назад в гримёрку.

— Вот же идиот, — разъярённо шептала я самой себе, пока шла. — Что он о себе думает, что я буду в ножки ему кланяться за то, что он пришёл? Урод! Ненавижу! Вот же сволочь! Как же он меня достал! Когда он исчезнет из моей жизни и оставит меня в покое! Скотина!

— Элина, ты чего так ругаешься? — удивлённо покосился на меня коллега по оркестру, проходящий мимо.

За всем этим я перестала замечать реальный мир, и стыдливо потупила взгляд.

— Да так. Не обращай внимания. Это у меня нервное!

— Таблеточки успокоительные попей, — дал бесполезный совет мужчина и ушёл, попрощавшись со мной.

— Сам свои таблеточки пей, придурок, — проводила его недобрым взглядом, застёгивая на себе пальто. — Если бы не такие придурки, жизнь была бы куда более спокойной и приятной. Кто вообще придумал, что люди должны с кем-то встречаться? К чёрту отношения! К чёрту любовь!

— Как импульсивно! — в гримёрку зашла женщина лет сорока, работница театра, судя по форме на ней. — Девушка, вы бы лучше присмотрелись к милым и спокойным молодым людям, тогда и любовь проклинать не будете. — Она мило на меня посмотрела, одарив улыбкой.