Скрижали судьбы: Дракон

Глава. 30. Эрик

Глава. 30. Эрик

Я должен спасти свой народ.
Я должен найти Амалию.
Хаос эмоций отступил, уступив место холодному, ясному разуму. Я вернулся во дворец и вызвал к себе главу армии.

— Обороняем границы, — коротко бросил я. — Наша задача — сохранить как можно больше жизней.
Мы не должны быть чудовищами, какими нас хотят выставить. Мы защищаем своих.

Когда приказы были отданы, я собрал доверенных воинов и оставил их тайно наблюдать за Розали.
Она может прятать следы, может лгать и изображать невинность, но рано или поздно она совершит ошибку. И тогда…

А сам я отправился на поиски.

Прошёл день.
Бесконечно долгий и пустой.
Я не чувствовал её.

Амалия, где ты?..

Внутри всё сжималось. Злость поднималась, как волна, затмевая всё. Я больше не мог её сдерживать.
Когда весть пришла, что войска Вэроя подошли к самым границам, я не стал посылать никого.

Я обернулся.
Дал волю дракону.

С неба я обрушился на передовые отряды врага, огнём и яростью защищая свою землю. Я бился, пока не онемело сознание, пока не перестал слышать крики и звон стали.
Сколько крови. Сколько боли.
Я не хотел этого.
Но выбора не оставили.

Прошло ещё два дня.
Амалии всё не было.
Розали ходила по дворцу, как пава, с улыбкой на губах и игрой в глазах.
Ярость внутри становилась льдом.

И вот вечером — зацепка. Один из дозорных шепнул:
— Нашли след… старое хранилище за лесом. Заброшенное.

Я не стал ждать.
В тот же миг сорвался в небо.

Сквозь ветер и ночной лес я нёсся, будто вся моя суть была сжата в одну цель: успеть.
Когда я приземлился, передо мной возникло полуразвалившееся строение. Старое хранилище для урожая, покрытое мхом, забытое всеми.

Я выбил дверь ногой — гнилое дерево со скрипом поддалось.

В нос ударил резкий запах гнили, сырости, холода.
Я сжал кулаки. Нет… она не могла быть тут столько времени.

Сквозь полумрак я пробрался внутрь. Сердце билось в ушах, грудь стягивало страхом.

— Амалия…

И я увидел её.

Она лежала на полу. Бледная, словно мрамор. Неестественно тихая, словно время замерло вокруг неё.
Одежда прилипла к телу, кожа — холодная, губы — посинели.

— Нет… нет… — я бросился к ней на колени. — Амалия, пожалуйста, услышь меня. Это я. Я здесь.

Она не открыла глаз.
Но едва заметно — едва — её грудь вздымалась.

Она жива.

— Всё… всё хорошо… — прошептал я, прижимая её к себе. — Я с тобой. Я нашёл тебя.

И клянусь всеми небесами…
никто больше не причинит тебе зла.
Во дворце всё было поднято на уши. Как только я приземлился, я закричал:

— Лекаря! Немедленно!

Слуги замерли, потом бросились выполнять приказ. Я сам отнёс Амалию в свои покои — туда, где было тепло, где она будет в безопасности.

Скоро прибыл главный придворный лекарь.
Он осмотрел её и нахмурился.

— Она обессилена, переохлаждена, долгое время не ела… но у неё сильный организм. С ней будет всё в порядке, если не оставить её одну на ближайшие сутки.

— Я не оставлю. — мой голос был твёрд.

Лекарь дал зелья, приказал согревать тело, менять повязки на ссадинах и постоянно следить за дыханием.

Я не ушёл.
Ни на минуту.

Целую ночь я сидел рядом, сжимая её руку.
Я не позволял себе уснуть.
Я вглядывался в каждое движение её грудной клетки, в каждый её вдох.
И когда к утру она впервые пошевелила пальцами — я чуть не рухнул от облегчения.

— Амалия... ты здесь… ты жива.

Она не могла говорить. Но глаза приоткрылись. И этого было достаточно.
Я поднёс её руку к губам.

— Прости меня. За всё. За то, что не смог защитить, не почувствовал, не успел… Но я клянусь, теперь я не отступлю ни на шаг. Никогда.

Когда Амалия уснула снова, уже спокойно, я встал. Во мне осталась одна эмоция — ярость.
Но теперь она была чёткой, ледяной, сосредоточенной.

Мысли не давали мне покоя. Я больше не мог молчать, не мог жить, будто ничего не произошло.
Предательство… ложь… война, которую мы не выбирали. Всё это должно было закончиться.
И всё началось с неё. С Розали.
С её маски, её власти, её слов, что превращались в ножи.

Теперь я знал правду. Я знал, что больше не позволю этим теням править нашим миром.

Когда граница полыхала, а мой народ боролся до последнего — я не мог сидеть в стенах замка.
Я превратился в дракона, рванул в небо, чтобы сам увидеть, что происходит.
Люди бежали прочь. Семьи — с узлами, дети — в слезах.
А на передовой — мои воины, измученные, но несломленные.

Я ударил ветром и огнём, разметал врагов, не щадя никого, кто пришёл за чужой кровью.
И когда поле утихло, стал человеком.

— Хватит.
— Кровь не решит того, что должна решать честь.
— Короли должны говорить. Не убивать.

На следующее утро я отдал приказ:

— Подготовить тронный зал. Мы пригласили короля Вэроя и его придворных.
— Огласить Совету: сегодня будет сказано последнее слово.

Когда вошёл король Вэрой — высоко подняв подбородок, но с усталыми глазами — я не напал.
Я говорил.
И представлял доказательства. Свидетелей.
Правду.

Розали молчала.
А потом... заговорила. Сначала громко. Потом — со слезами.

Маска упала. Осталась лишь разбитая женщина, потерявшая всё, что считала силой.
А я смотрел на неё — и чувствовал не ярость. А усталость.

Я мог бы уничтожить их обоих.
Но месть не построит нового мира.

— Вы правили страхом. Мы больше не будем.
— Мы правим — не для себя. А для людей.

Король склонил голову.
— Я уйду, — сказал он. — Ты спас то, что мы едва не уничтожили. Пусть мир принадлежит тем, кто его заслужил.

Вечером я стоял на башне.
Там, где начался мой путь.