Скрытые рядом

Глава 16

Я проснулся посреди ночи, будто кто-то рывком выдернул из сна. Ушибы нещадно ныли. Не придумал ничего лучше, чем выпить таблетку обезболивающего. Голова немного кружилась. Вязкие мысли ворочались как тяжёлые жернова, причиняя почти физическую боль. Чувства сплелись в тугой комок: стыд, обида, злость, недоверие, непонимание. Стоп! Откуда? Опять? Это не мои чувства! Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Завр! Тот самый завр, что встречался мне возле дома Настиной тёти. Это его эмоции. Не знаю почему, но я был уверен.

Осторожно открыв окно, выглянул на улицу. Порыв холодного ветра тут же заставил кожу покрыться мурашками. Когда глаза привыкли к темноте, возле дерева я увидел тёмную громаду. Завр! Разглядеть его подробно не получалось, но он точно там был. Я попытался, как умел, передать ему свои эмоции: интерес, радость встречи. Мне хотелось узнать причину появления завра, но умения не позволяли. Одно то, что я вообще воспринимаю его — удивительно.

Почувствовал ответную волну эмоций, по ощущениям было схоже с теплым ветерком. Завр тоже радовался нашей встрече. Получается! У меня получается общаться! Вот это да! Я забыл и драку, и боль, и вообще всё на свете. Я общаюсь с завром. Сам! Без чьей-либо помощи!

К сожалению, дальше этого наше общение не продвинулось. Когда эмоции схлынули, я ощутил себя так, будто сижу со старым другом, с которым знаком тысячу лет, и молчу. Но это молчание — «тёплое», правильное. Кажется, будто тебя понимают и принимают таким, какой ты есть. Как же давно я испытывал такие чувства! Наверное, последний раз — когда ещё был жив отец.

Тем временем завр растворился в темноте. Я закрыл окно, лёг в кровать, но уснуть долго не получалось. В голове крутилось множество вопросов. Кто этот таинственный завр? Почему он пришёл ко мне? Кто его райдер?

Когда я, наконец, погрузился в беспокойный сон, мне снились завры, я куда-то бежал, кого-то спасал. Проснулся разбитый, с гудящей головой. Ночное происшествие стало казаться бредом. Был завр на самом деле, или это выдумка сотрясённого мозга?

Выпив снова обезболивающее и приняв душ, я стал разглядывать себя в зеркало. Что сказать? Красавец! Над бровью ссадина, глаз отёк, на скуле расплылся синяк, с таким нежно-лиловым отливом. Левое плечо — одна сплошная гематома, хорошо ещё без перелома обошлось.

Я посмотрел на часы — ожидаемо на занятия опоздал. Да и не смог бы сегодня заниматься. Голова ощущалась как чугунный котелок: тяжёлый и пустой, и горшочек сегодня точно не варил.

Позвонил маме, заверил её, что у меня всё в порядке, погода чудесная и вообще жизнь прекрасна. Не мог же я сказать, что вчера меня избили и вообще здесь много всего непонятного творится?

Раздался стук в дверь. Я, кряхтя, как старый пружинный диван, встал и направился к двери.

— Здоро́во, Глебыч!

Лёнька в порыве эмоций чуть не хлопнул меня руками по плечам. Я инстинктивно отпрянул, оберегая ушибленную часть тела. Друг изменился в лице.

— Прости, — сказал Лёнька, проходя в комнату, поворачивая меня лицом к свету и рассматривая. — Герой! Я сегодня пришёл на занятия, а тебя нет. Звоню — недоступен. Василий Семёнович рассказал, что вчера была драка, и разрешил поехать к тебе.

Лёня тарахтел, как старая стиральная машина, не давая вставить ни слова.

— Что произошло? Ты был у врача? Да скажи ты хоть что-то!

— Скажу, как только ты успокоишься и перестанешь болтать. Всё у меня нормально, от твоих вопросов голова опять болеть начинает.

— Рассказывай, — велел угомонившийся Лёня, сев в кресло.

— Ага, ты ещё лампу мне в лицо направь, как на допросе, — не удержался я.

— Шутишь? Значит и правда всё нормально, — парировал друг. — Но я жду.

— Кофе будешь?

— Давай.

Заваривая кофе, я рассказал Лёньке о драке, о Марке. Друг молча выслушал и сказал, что я просто обязан поговорить об этом со Старшим. В конце концов, это не шутки.

— С другой стороны, Лёнь, такое ведь могло произойти и у нас в городе. И было. Сколько раз я там дрался! Вспомнить хотя бы школу: меня задирали и задирали, пока папа не отвёл на каратэ, где научили давать отпор.

— Но здесь это не норма. И неприятное происшествие с тобой уже третье за неделю. Третье! Кто-то очень хочет, чтобы ты поменял своё решение и уехал.

— И что? Я должен сдаться? Отказаться от судьбы, которая сама привела меня сюда? Не дождутся. Это должно быть моё и только моё решение. И я его принял. Ты знаешь, я держу слово, ну не убьют же меня на самом деле.

— А зачем кому-то убивать тебя? Достаточно вывести из строя на пару недель. Тогда к появлению маленького завра ты будешь не готов. Не сможешь взять на себя ответственность за него, и Марк займёт твоё место. Если действительно дело в нём.

— Ты прав. И что думаешь?

— Мне всё это не нравится. — Лёнька поправил на носу очки. — Про безопасность нужно поговорить со Старшим обязательно, послушать его мнение. А пока постараться лишний раз никуда не ходить.

Нас прервал стук в дверь: пришла Настя. Сердце непроизвольно сделало кульбит. В своём бежевом пальто, с небрежно распущенными вьющимися волосами, девушка была обворожительна.

— Привет. Можно? — немного смущаясь, спросила она.

Я посторонился, пропуская Настю.

— О, Настя! Здорово, — проговорил Лёнька с набитым ртом.

Похоже в неравной борьбе пали мои последние печеньки.

— Здравствуй, Лёня, — ответила Настя и спросила у меня: — Как твое самочувствие, Глеб?

Я пожал плечами и тут же поморщился.

— Что с ним будет? Ну помяли немного, подумаешь, — влез Лёня.

— Я хотела зайти пораньше, но меня вызвали на Совет, — будто извиняясь, сказала Настя. — Я тут по дороге захватила для тебя пирожков из столовой. Вдруг ты ещё не ел.

— Пирожки лишними не бывают, — радостно протянул руки за лакомством Лёнька. – А на Совет тебя вызывали по какому поводу?

— Если не хочешь, можешь не отвечать, — я отобрал у Лёньки пирожки и разложил на тарелке. — Ты не обязана нам говорить. Садись, пожалуйста, попьём чаю.